Каждому своё 2 - Сергей Тармашев

– Здравствуйте, Дмитрий Адамович! – Кристина встречала Брилёва с обворожительной улыбкой. – Очень рада вашему появлению! Доктор Снегирёва ожидает вас!

– Здравствуйте, Кристина, – полковник сдержанно улыбнулся, окидывая девушку взглядом.

Соколянская встречала его в дорогом коктейльном платье по последней – вот уж воистину! – моде сгоревшей в термоядерном огне столицы. Эффектный дизайн красного платья подчеркивал сочетание пышных бедер и плоского живота, его яркий цвет усиливал рыжий оттенок курчавых локонов, а обнаженные до середины бедра ноги заставляли взгляд Брилёва разрываться между манящим загаром голой кожи и призывным блеском каштановых глаз. По словам Яковлевой, в этом платье Соколянская отмечала день рождения Снегирёвой. В самодельном бункере студентки находились в легкой одежде попроще, в которой добирались до захолустья, где он находился. И в этой же одежде они были перемещены Порфирьевым в Центр, Брилёв хорошо помнил данный момент. Но свои тряпки студентки привезли с собой, Варяг позволил им взять чемоданы. Что само по себе уже является информацией к размышлению. Соколянская платье берегла и надевала исключительно тогда, когда ожидала увидеть полковника. При этом она не забывала подготовить прическу, ради чего дружила с сотрудницей салона красоты «Подземстроя-1», ныне временно безработной. Пожалуй, позже, когда дойдут руки, салоны красоты стоит возродить. Женщин в Центре большинство, так что будет еще один мотиватор и заодно способ вытягивать из них излишки норм обеспечения.

Соколянская встречала его в дорогом коктейльном платье по последней – вот уж воистину! – моде сгоревшей в термоядерном огне столицы.

– Разве сейчас ваша смена? – Брилёв внимательно посмотрел ей в глаза.

– Нет, – голос Соколянской звучал спокойно и подчеркнуто вежливо, на лице застыло выражение деловой серьезности, при этом в каштановых глазах кипела страсть, и едва заметно вздымающаяся грудь выдавала взволнованное дыхание девушки. – Моя смена начинается через два часа. Я вышла раньше, чтобы в случае необходимости ассистировать Ингеборге Игоревне. Когда за медицинской помощью обращается первое лицо Центра, любые накладки должны быть априори исключены.

Кристина грациозной походкой продефилировала к шкафу, достала оттуда медицинский халат и надела на себя, застегиваясь на все пуговицы. После чего столь же маняще подошла к двери в операционную и распахнула ее перед полковником:

– Прошу вас, Дмитрий Адамович!

В операционную Брилёв вошел вместе с Кареном. По просьбе Снегирёвой он не позволял охране заходить в стерильное помещение, но телохранители заранее занимали позиции за дверьми как со стороны диагностического кабинета, так и со стороны стационара, и превратившейся в номер Снегирёвой врачебной каморки. Опасаться в операционной было некого, за исключением самой Снегирёвой, и поэтому полковник всегда брал с собой одного сопровождающего. Обычно это был кто-то из его спецназовцев, но сегодняшний визит к врачу был внеплановый, и вооруженного первого помощника вполне хватит.

– Здравствуйте, док! – Полковник по-хозяйски направился к креслу. – Как дела в медотсеке?

– Добрый день, Дмитрий Адамович. – Снегирёва обнаружилась возле самого дальнего биорегенератора. Судя по показаниям его информационной панели, в настоящее время там находился пациент. – Пока все в пределах перманентной нехватки оборудования. – Она направилась к нему со своим не сходящим выражением задумчивой серьезности на лице. – Три биорегенератора и десять койко-мест в стационаре – это слишком мало для наших потребностей. Приходится постоянно выкручиваться не самыми желательными способами.

– Вы о необходимости использования процедуры ускоренной детоксикации? – уточнил Брилёв.

– В том числе, – подтвердила Снегирёва. – Строительные смены работают на поверхности пять часов, и чтобы успеть избавить людей от интоксикации, приходится половину смены подвергать ускоренной процедуре, а после, когда опасность миновала, проводить полную. Фактически мы делаем одну и ту же работу дважды. Это тратит не только личное время сотрудников. Расход ресурса оборудования и медицинских химреагентов тоже повышен.

– У вас есть предложения, док? – Полковник знал, что сейчас услышит, но решил дать Снегирёвой возможность выговориться. Это позволит переложить ответственность на Порфирьева, чтобы у нее не возникало лишних поводов дуться на самого Брилёва.

– Для того чтобы десять человек сразу получили полноценный курс детоксикации, требуется десять человеко-часов, – ожидаемо начала Снегирёва. – Для трех биорегенераторов это три полных часа плюс еще час загрузки одного устройства. Если сократить время пребывания на поверхности до трех с половиной часов в смену, мы получим то, что хотелось бы.

– Понимаю, – кивнул полковник. – Но против этого категорически выступает командир ЭК. Капитан Порфирьев заявляет, что если понизить время работы на поверхности ниже отметки в пять часов, то мы вообще ничего не успеем. Вы не пробовали общаться с ним на эту тему?

– Он меня не слушает, – Снегирёва поникла. – Я пыталась ему объяснять. От отвечает всегда одно и то же: «Отстань, и так времени нет». Я надеялась, что вы сможете на него повлиять. Ему вообще самому первому нужно это сокращение времени пребывания на поверхности! Он там чаще всех! Я не успеваю устранять негативные эффекты. У него костная ткань накапливает радиацию, я неоднократно рекомендовала ему не выходить на поверхность хотя бы неделю, но он игнорирует мои требования.

– Сожалею, док, но тут я бессилен, – Брилёв беспомощно развел руками. – В плане выживания на поверхности капитан Порфирьев самый опытный специалист в Центре. План предстоящей экспедиции за продовольствием и весь сопутствующий этому комплекс мероприятий почти целиком разработан либо им лично, либо в команде со своими людьми. Никто не может вмешиваться в это, потому что никто не разбирается в этом лучше. Наша общая первоочередная задача – спасти бункер и все его население. Если капитан Порфирьев требует, чтобы смена находилась на поверхности пять часов, значит, ему виднее.

– Это не может продолжаться бесконечно, – Снегирёва говорила спокойно, но на ее глаза навернулись слезы. – Рано или поздно его организм не выдержит. Может развиться лейкоз, другая онкология или еще что-нибудь. Я специализировалась на радиологических поражениях, но я не доктор наук с тридцатилетним стажем. Я не смогу справиться абсолютно со всем.

– Не думаю, что капитан Порфирьев враг сам себе, – полковник постарался проявить максимум участия. – Уверен, он понимает всю степень риска. Но не может иначе, потому что на карту поставлена судьба всех. Я гарантирую вам, что после возвращения из экспедиции он получит запрет на выход на поверхность на десять суток!

– Этого слишком мало. – Блондинка, не теряя спокойствия и серьезности, стерла выкатившуюся из глаза слезинку. – Но хотя бы так. Спасибо.

– Если обстоятельства позволят, этот срок будет увеличен, – пообещал Брилёв. – Еще проблемы?