Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

уместились кровать, пара стульев и узкий шкаф. На одной стене висела пустая рама старинного зеркала, рядом красовались два цветных пятна. Опытным взглядом Томка определила афиши, но рассмотреть их не получалось — взгляд раз за разом обращался к застеленной кровати. Стоило ее увидеть, и Томка уже не могла думать о чем-либо ином.

Волоча ноги, Томка добралась до ложа. С каждой секундой мыслей в голове становилось все меньше.

— Прости, приятель, — Томка намотала поводок Снуппи на спинку кровати. — Я обещала тебя… чтобы…

Девушка зевнула, едва не вывихнув челюсть, а пять секунд спустя мирно посапывала, не удосужившись даже снять ботинки.

Проснулась она с первыми птицами. Это не было поэтическим сравнением: на узком карнизе два жирных голубя устроили свару, стучась в стекло и возмутительно громко воркуя. Томка застонала. Ну, нельзя же так! Будить людей в такую рань — бесчеловечно. Тут даже самый убежденный гринписовец поступился бы принципами.

Некоторое время девушка таращилась на потолок, пытаясь одновременно решить ряд философских вопросов. Кто она? Где она? И какого черта здесь делает?

За окном было привычно-серое питерское утро. Туман, мелкий дождь со снегом… Только комната совсем не походила на ее уютную квартирку на Петроградке. Та была больше и чище, с потолка там не осыпалась штукатурка, а главное — там не было столь отвратительного резкого запаха. Наконец память сжалилась и подбросила ей пару-другую образов: узкие калле, толпы туристов, темно-зеленая вода Большого Канала и парящий над городом купол собора Святого Марка… Она в Венеции!

На этом бы памяти остановиться, но та разошлась и заодно вывалила на Томку все обстоятельства прибытия в город. В мельчайших подробностях.

— О, черт… — девушка перевернулась на бок.

Сон — лучший целитель, но на сей раз он подкачал. Томка чувствовала себя совсем разбитой, будто из нее вытащили все внутренности, кости и мышцы, пропустили через мясорубку, а затем кое-как затолкали обратно. Хватило же ума уснуть в одежде, скорчившись, как знак вопроса! Теперь вот приходится расплачиваться.

Кое-как Томка заставила себя подняться. Первым делом она увидела Снуппи — не самое приятное зрелище со сна. Пес сидел у края кровати, глядя на девушку левым глазом. Правый был устремлен в пустоту. От кровати до двери растеклась лужа, огромная как Средиземное море.

— Черт… — повторила Томка, будто это могло исправить ситуацию.

Горничная, если в этой дыре такая имеется, не обрадуется, когда придет убирать номер. Томка посмотрела на следы ботинок на покрывале… Совсем не обрадуется.

Пес заворчал, приветствуя девушку.

— Доброе утро, — буркнула Томка.

Она проковыляла в ванную комнату — чулан размером с гроб. Над раковиной висел кривой осколок зеркала, и Томка уставилась на свое отражение. Хороша… Лицо помятое, волосы торчком, веки опухшие, и на всю щеку — узор из красных полос. С таким лицом впору играть маленькую Бабу-Ягу на детских утренниках.

Но пара горстей ледяной воды помогли прийти в чувство. Не сказать, чтобы Томка сразу посвежела и распустилась, точно роза поутру, однако она сделала большой шаг в эту сторону. Приведя себя в относительный порядок, Томка выбралась из ванной, готовая к новым подвигам. А еще — жутко голодная. Желудок, до сих пор лишь вежливо намекавший, что неплохо бы его наполнить, решил, что с него хватит. Ему обещали risotto di mare и обманули, но больше терпеть он не собирался. Должен быть предел издевательствам!

Глядя на Томку, можно было подумать, что питается она исключительно росой и цветочной пыльцой. Маленькая, худенькая, гибкая — как же иначе? Но молодые люди, приглашавшие ее в кафе, быстро узнавали, что на Томке не сэкономишь. Подобно птичке колибри, способной за день слопать нектара в два раза больше собственного веса, Томка не ограничивала себя в еде. Что, кстати, никак не сказывалось на весе и на фигуре. Как говорила мать — не в коня корм.

Без еды же Томка становилась раздражительной, вспыльчивой, несдержанной, нервной и склонной к необдуманным поступкам. По душевному спокойствию Томка приближалась к вулкану за несколько секунд до извержения, а урчание в животе подчеркивало сходство.

Темнокожие туземцы, живущие рядом с вулканами, знают — чтобы их успокоить, нужно что-нибудь бросить в жерло. Фрукты, дары моря, жаренную на вертеле свинью… На худой конец сойдет и пара-другая прекрасных девственниц. И если насчет девственниц у Томки были сомнения, то от жареной свиньи она бы не отказалась. Обглодала бы до последней косточки.

Томка выгребла из карманов всю имеющуюся наличность. После самых скрупулезных подсчетов выяснилось, что у нее есть двадцать два евро. Не густо, прямо скажем. Томка трижды пересчитала деньги, вывернула карманы в поисках затерявшейся монетки, но сумма не увеличилась. На завтрак этого хватит, но вот про обед можно забыть. А ведь еще нужно накормить собаку… И судя по взглядам, которые Снуппи бросал на девушку, лучше сделать это как можно скорее.

— Собирайся, — сказала Томка, рассовывая деньги по карманам. — Поищем, чем бы заморить червячка…

Пес тут же вскочил, радостно виляя хвостом. Томка даже не ожидала от него такой прыти.

Томка уже направилась к выходу, когда взгляд зацепился за два разноцветных пятна на стене. Точно! Афиши, которые остались от актрисы, снимавшей этот номер. Томка и думать о них забыла, занятая мыслями о хлебе насущном.

Развернувшись на пятках, Томка вернулась к стене.

Афиши и впрямь оказались очень старыми. Краска выцвела от летнего солнца и зимней сырости, изображение едва просматривалось.

На одной из них была нарисована темноволосая девушка в обтягивающем серебристом костюмчике, повисшая вниз головой на обруче. Внизу извивались рыжие языки пламени, а надпись огромными буквами гласила: «Гуттаперчевая Принцесса: Чудесное Спасение».

На второй афише та же самая девушка пыталась изобразить морской узел. У Томки ушло несколько долгих секунд, чтобы разобраться, где у Принцессы руки, где ноги, и каким образом человек может так изогнуться. Если бы Томка увидела девушку вживую, то, не задумываясь, направила бы ее на прием к своей матери — признанному травматологу. Однако девушка с афиши явно не испытывала неудобств и улыбалась широкой жизнерадостной улыбкой.

Текста на этом плакате оказалось немного больше:

«Гуттаперчевая Принцесса!

Спешите!

Только одно представление!

Невероятная гимнастка из России — Тамара Вегенер!

Звезда «Гран-Гриньоля» и «Лунапарка»!

Чудеса акробатики и магические иллюзии!»

Томка провела пальцем по лицу девушки. Вот оно как получается…

Томка даже не знала, что ее назвали в честь прабабки. И тут такой поворот. Считай, сто лет прошло, и вот она — тоже актриса, тоже Тамара, стоит в той самой