Братья по разуму - Олег Дивов

– Все, – перебил его Вестгейт. – Дальше не надо. Я догадался. Разберемся. Придумаю что-нибудь. Слушай, брат, ты новости не смотрел?

– Боюсь, – честно сказал Игорь.

– Вот и не смотри.

– Очень плохо?

– Хуже некуда. Уже собирают международный трибунал.

Игорь повернулся к Вестгейту и внимательно посмотрел ему в глаза.

– На этом трибунале должны судить Волкова, – сказал он. – Признать невменяемым, «промыть» ему мозги с блокировкой энергетики, чтобы больше не шалил, и принудительно отправить в больницу.

– Я знаю, – кивнул Вестгейт. – Я все знаю.

– Будет жесточайший кризис всех мировых спецслужб. Может быть, заодно свалятся и два-три правительства. И баланс сил хоть отчасти восстановится, – продолжал Игорь. – Во всяком случае, с русскими опять начнут хотя бы разговаривать. Может быть…

– Да хватит меня уговаривать! Все, иди.

– До свидания, – сказал Игорь, пожимая слабую руку Вестгейта.

– Удачи. – Вестгейт закрыл глаза.

У двери Игорь остановился.

– Знаешь, – сказал он, – я этой ночью много думал. И пришел к совершенно конкретному выводу. Как ты думаешь, в чем причина всего этого кошмара? А в том, что два мудака тридцать лет назад что-то не поделили. И до сих пор не могут этого забыть. Они просто сводят личные счеты. В том числе и нашими руками.

Вестгейт повернулся на бок, к Игорю спиной, и ничего не ответил. Игорь вышел и медленно прикрыл за собой дверь.

* * *

Тим уже был в прихожей, и Игорь на него чуть не налетел.

– Э! – сказал Тим, упираясь Игорю рукой в грудь. – Полегче. Я и так на ногах не стою. Ну что, поговорили?

Игорь молча кивнул. Дверь на улицу была раскрыта настежь, и на утреннем солнце неземной зеленоватый оттенок кожи Тима был виден слишком отчетливо. Слишком для того, чтобы воспринимать этого человека – человека ли? – всерьез. Но тем не менее он был здесь, рядом, теплый и дружелюбный, и от него многое зависело в намечающейся авантюре.

– Спокойствие, только спокойствие! – сказал Тим, почувствовав, видимо, настроение Игоря. – Нам, мутантам, недоступно наслажденье битвой жизни… Ты уверен, что он все понял?

– Да. Главное – сможет ли он? Все-таки к отцу человек приехал… И вот на тебе…

– Ерунда. Таких отцов в каждом психдиспансере по сто штук на учете состоит.

– Тяжко вам будет, когда он… его… – Игорь замялся.

Тим расправил плечи и упер руки в бока. Этот жест показался Игорю удивительно знакомым.

– Не знаю, – сказал Тим лишенным выражения голосом. – Всю ночь я пытался до него достучаться. То ли это не тот Волков, которого я встретил много лет назад, то ли я сам уже не тот… А может, все от того, что я не переношу сумасшедших. Короче говоря, делайте с ним, что хотите. А мне наплевать.

Левый глаз Тима вдруг резко дернулся, и он прикрыл его рукой. Игорь деликатно отвернулся.

– Ирину жалко, – глухо произнес Тим. – Вот кого жалко, так это ее.

– Что, он серьезно вмешался в ее энергетику? – спросил Игорь.

– Да как тебе сказать… Конечно, без Волкова она не умрет. Будут депрессия, может быть, даже «ломки». Но это все переносимо. А вот то, что без Волкова черта с два она родит…

Игорь непонимающе уставился на Тима.

– Девочка бесплодна, – объяснил тот. – В очень тяжелой форме. Традиционная медицина ей не поможет ничем. А вот наш приятель Волков, кажется, уже почти справился. Здоровенький крепенький эмбриончик. Ма-аленький такой, хорошенький. Она сама еще не догадывается. Только без постоянной энергетической подпитки долго она его не проносит. Вот так-то, Игорь.

– О господи! – сказал Игорь с чувством. – И вот так каждый день. Я за эту неделю постарел на двадцать лет.

– А ведь ты не умеешь ходить как тень, – вспомнил свою присказку Тим. – И не слышишь того, что слышат другие… Представляешь, какая это ответственность?

– Нет, – признался Игорь. – И не хочу представлять. Как вы с этим живете, Тим?

– А мы не живем. – Тим протянул руку и достал у Игоря из кармана пачку сигарет. Понюхал ее с сомнением и положил на место. – Мы не живем с этим, – повторил он. – Во всяком случае, долго не живем. Ощущать на своей шкуре все болячки мира… Тяжко это. И опасно. Можно черт знает во что превратиться. Я, например, очень рано научился выбирать и отсекать лишнее. А Волков не сумел. И стал богом.

– А вы ничем не можете ей помочь?

– Ты не понял, – покачал головой Тим. – Я же сказал, я не бог. Бог – вон там – у забора околачивается. Хочет к нам подойти, но опять боится. Он, кажется, начал сомневаться в том, что я ему друг.

– Не очень я понимаю эти ваши философские выкладки, – сказал Игорь. – Но вам, наверное, виднее. Что, поехали?

Тим сделал приглашающий жест, и Игорь вышел на крыльцо. Странное движение в небе привлекло его внимание, он поднял глаза, и на миг ему показалось, что на участок спускается полупрозрачное облачко.

– Господин Хайнеман! – позвал из прихожей Тим. – Иди сюда, проводи гостя.

Игорь ощутил легкий энергетический толчок и повернул голову. Волков медленно шел к нему от калитки.

– Не подавай вида, если что-то почувствуешь, – прошипел Тим в затылок Игорю.

– Да ничего я не чувствую, – соврал Игорь. На самом деле он с трудом подавлял желание убежать. От одной мысли, что Волков захочет, наверное, пожать ему руку, и будет ловить его взгляд, и примется говорить что-нибудь, Игоря чуть не вывернуло наизнанку.

Сзади Тим ободряюще ткнул его кулаком в поясницу.

– Как же я тебе, слепому, завидую, – сказал он. – А меня, кажется, сейчас вырвет.

* * *

– Слушай, а у тебя деньги есть? – раздался откуда-то сверху голос Тима.

Игорь попробовал открыть глаза и тут же спрятал лицо в ладони – вокруг было невыносимо солнечно. Он сидел на чем-то жестком и шершавом, напоминающем асфальт, и за шиворот ему дул сильный теплый ветер.

– Не-а, – сказал он, пытаясь сквозь пальцы разглядеть хоть что-нибудь. – Ни денег, ни документов, ничегошеньки.

– И ампулу с ядом тоже враги отняли… – посочувствовал Тим.

– Не надо издеваться. Мы что, уже?..

– Осторожно, двери открываются. Столица нашей Родины город-герой Москва. Отстегните ремни, можете курить. С тебя полбанки за доставку.

Игорь осторожно выглянул из-под руки. Под ним действительно был асфальт. Он сидел на крыше высокого здания, и прямо впереди маячила сквозь дымку смога Останкинская башня.

– Что, не понравилось летать? – спросил Тим. – Ну, извини.

– Да уж… – пробормотал Игорь. – Комфорт у вас на борту, прямо скажем, неземной.