Пламя Десяти - Рия Райд

направляла его, изредка мягко касаясь его руки. Задыхаясь, шептала подсказки ему на ухо, и Кристиан исполнял все в точности как она говорила. Его мир сузился до изящных очертаний ее оголенного тела, раскаленной кожи под его пальцами, приоткрытых губ и тихих стонов, что вырывались каждый раз, когда он касался ее там, где она просила. В этот момент он был способен слышать, видеть и чувствовать лишь ее. Он сам не понял, как очутился в реальности, где для него существовала лишь Изабель. И эта реальность была ошеломительна.

Изабель была ошеломительна. Он повторил ее имя с десяток раз, едва она еще больше отогнула край его брюк и стала медленно опускаться вниз. Кристиан перестал дышать. Его мир изламывался, вспыхивал, искажался, рассыпался в искры, когда он входил в нее. Его руки судорожно сжались на ее талии и смяли тонкую ткань платья. На мгновение она замерла. Кристиан почувствовал, как ее пальцы сильнее впились в его плечи, как участилось ее дыхание, когда они вдруг оказались так близко, что он даже перестал чувствовать одежду. Его руки и губы продолжали ласкать Изабель прямо через тонкую ткань. Ее длинные, многослойные юбки скрывали их ноги. Со стороны все было так невинно… Они оба оставались одеты, ее грудь выглядывала из тугого лифа лишь немного больше положенного, их поцелуи были такими медленными и томительными. Но все это была лишь ширма. Кровь стучала у Кристиана в ушах. Он чувствовал жар, тяжесть и влагу ее тела, видел, как она беззвучно хватает ртом воздух, когда он входит в нее глубже, как ее глаза распахиваются и темнеют. На миг Кристиан оторвался от нее и тяжело сглотнул.

– Не могу поверить, что все это – правда, – прошептал он, проведя костяшками пальцев по ее щеке. – Десять, я не могу поверить…

Из его груди вырвался грубый стон, когда Изабель опустилась так низко, как только возможно, и позволила заполнить себя полностью. Она обвила руками его шею и, тяжело дыша, прижалась своим лбом к его. В глазах Кристиана рассыпались искры. Он услышал какой-то шум и подумал, что это похоже на грохот, с которым рушатся его внутренние барьеры. Кристиан так старался сдерживаться, так боялся быть грубым, но теперь утратил даже последние крохи осторожности и контроля. Его руки вновь зарылись под юбки Изабель и сжали ее бедра. Они властно и грубо ласкали их, пока вновь не вернулись к спине. Кристиан отбросил шнуровки и разорвал мелкие замки один за другим. Лиф платья упал ему на колени, и он тут же припал губами к ее груди. Изабель выгнулась и громко застонала. Она чуть привстала и вновь позволила заполнить себя, а потом все повторилось еще раз, еще, еще…

Сердце Кристиана колотилось как молот. С каждым разом все сильнее сжимая его плечи, она двигалась ему навстречу с разрушающим самозабвением. Приподнимаясь и опускаясь, возвышаясь и вновь прижимаясь к нему так сильно, позволяя ему входить в нее так глубоко, что Кристиан держался из последних сил, чтобы все не кончилось слишком рано.

Он двигался ей навстречу, проводил пальцами по ее взмокшей спине, выступающим острым позвонкам, когда она выгибалась и стонала ему в губы. Ее запах, жасмина и каких-то пряностей, заполнил все вокруг.

Ни он, ни она больше не были осторожны. Не отпуская Изабель, Кристиан вновь провел рукой по ее бедру, и его пальцы проскользнули чуть глубже. Глаза Изабель изумленно распахнулись, когда, не выходя из нее, он коснулся ее клитора и, как только она вновь склонилась над ним, усилил давление.

Изабель ахнула. Ее пальцы сжались на его плечах до побеления костей.

– Кристиан, – выдохнула она, коснувшись его губ своими. – Крис… – простонала она.

Он поцеловал ее прежде, чем она успела пробормотать что-либо еще. Ускоряя темп, она теперь дрожала вместе с ним. Кристиан больше не волновался – он делал что хотел, что столько раз представлял, о чем так давно грезил почти каждый раз, закрывая глаза по ночам. Одной рукой он подталкивал Изабель к себе навстречу, скользил по ее талии и взмокшей спине, а другой продолжал ласкать ее между ног – сначала нежно и также осторожно, а потом все грубее и бесцеремоннее.

Изабель задыхалась. Ее огненные волосы выбились из прически и разметались по плечам, словно она сама была пламенем. Они смотрели друг другу в глаза. Она – с бесконечной нежностью, уязвимостью и изумлением, а он – с восхищением, обожанием, голодом. Кристиан желал, жаждал ее так сильно, что это едва не лишило его рассудка.

Все стерлось. День Десяти, проклятая выходка Андрея Деванширского, паника в обсерваторном зале, побег Нейка Брея с Тэроса – время, звуки, цвета. Все это казалось таким неважным, далеким и призрачным, словно происходило тысячу лет назад и не с ним вовсе.

Изабель сильнее подалась вперед, и Кристиана окатило жаром и новой, нестерпимой волной желания. Ее руки запутались в его волосах. Все замедлялось, но он чувствовал, что больше не в силах сдерживаться.

– Изи, – с мольбой простонал Кристиан. Его руки зарылись в складки ее платья и сжали ткань с такой силой, что свело пальцы. – Изи, я не хочу, боюсь причинить тебе вред, если ты хочешь…

– Ты – это все, чего я хочу, – тяжело дыша, перебила Изабель, обводя пальцами линии его лица – лоб, нос, глаза, контур сжатых от напряжения губ. – Ты слышишь? Только ты. Всегда был только ты.

Она опустилась еще ниже, и Кристиан ударился в нее с новой силой, а потом еще, еще и еще, пока его тело не сотрясла волна дрожи и, задыхаясь, он не уронил голову ей на плечо.

– Изи, – исступленно простонал Кристиан, – моя Изи, – почти беззвучно повторил он, пытаясь отдышаться и проводя рукой по ее волосам.

Сердце все еще с двойной силой пригоняло в его тело кровь. Он и не подозревал, что это бывает так ослепляюще и сильно. Что их близость с Изабель могла быть такой яркой и оглушительной. Что он способен полностью потерять в ней себя. Изабель судорожно простонала последний раз, но не отстранилась. Кристиан тяжело дышал. Еще несколько минут оставаясь в ней, он не переставал целовать ее взмокшую шею и выступающие ключицы, беспрерывно повторяя слова любви и благодарности, пока Изабель тихо не рассмеялась.

– Тебе понравилось? – прошептала она, перебирая пальцами его волосы. – Мы почти не разгромили твою спальню. И моя любимая ваза цела, – добавила она, склонившись над его ухом.

Кристиан сглотнул.

– Если я куплю тебе все вазы мира, мы сможем повторить это снова?

Изабель заговорщически улыбнулась, и в ее глазах промелькнул огонек гордости.

– Это достойное предложение, – согласилась она. – Мы будем повторять это, пока не разобьем их все до единой.

Глава 22. Единственная надежда

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 5 месяцев после трагедии на Мельнисе

Времени не существовало – кажется, это была единственная цельная мысль, которая первой прорезала разум и стремительно растворилась в пустоте. Его не было так же, как звуков, малейшего колыхания воздуха, тепла или холода – чего угодно, что бы могло связать меня с физической реальностью. Мне казалось, что я парила