Короли пепла - Ричард Нелл

Оско и Асне пришлось еще хуже. В отличие от Кейла они были все равно что деревенские парни и озирались по сторонам, высматривая опасность и теряясь в горячем, смрадном потоке чужих слов, цветов и запахов. Асна держал одну руку на ноже, другую – на плече Кейла и расталкивал плечом или бедром попрошаек и торговцев, не заботясь о причиняемом ущербе.

Остановились они, только чтобы попить. Кейл заметил торговца водой и, едва не сбив с ног чумазого мальчишку в лохмотьях, пересек узкую улицу. Оско выуживал откуда-то из-за пояса монеты, пока принц и Асна глотали ковшами теплую воду.

– Да, отлично, пейте, усталые путники!

Щетинистый, лысеющий продавец широко улыбался, но рядом с его телегой и бочкой стояли темнокожие охранники. Все они носили броню, слишком толстую для такой жары, и держали в руках дубинки, выпачканные застарелой кровью. Глаза их смотрели так же настороженно, как и у Асны.

Оско заплатил явно грабительскую, судя по его бровям, цену, но смягчился, когда настал его черед, и со стоном откинул голову назад, чтобы живительная влага лилась ему в горло.

– Когда мы встретимся с королем, попроси его прислать моим людям воды.

Кейл кивнул, думая: «Они и мои люди тоже», но промолчал. И втроем они двинулись дальше сквозь кавардак.

Несмотря на погоду, аборигены одевались до нелепого скромно по сравнению с островитянами. От мужчин и женщин разило потом, который, казалось, их пропитывал – одежда у них была в желтых пятнах от воротов до подмышек, от спин до задниц. Они предпочитали цвета и ткани, явно продиктованные модой, а не удобством. Мужчины носили толстые шляпы, выкрашенные темной краской, их рубашки были слишком плотными, чтобы можно было свободно дышать, а обувь полностью закрывала ступни. Женщины хотя бы носили одежду более ярких расцветок, напоминая «павлинью реку» Субану, но тоже закутывались в несколько слоев, так что были видны только лица и руки.

Это заставило принца вспомнить о Ли-йен с ее платьями, затем о Лани с ее нескромными шелками. Думать о Лани было тяжелее. Она была дочерью Капуле, но теперь одевалась и вела себя как сородичи Кейла – возможно, иноземка в своей собственной стране. Кейл знал: она может никогда больше не увидеть свой дом, и вообще ее может не быть в живых.

Он задумался, как бы на его месте повел дело с королем Капуле отец. Что бы сделал такой человек, как Фарахи, имей он способности Кейла? Потребовал бы помощи Капуле? Стал бы угрожать стереть половину дворца в знак демонстрации «божественной» мощи?

Кейл полагал, что такой вариант есть. Чувствами своего духа он повсюду находил здесь энергию. Она сжималась под землей, переливалась на поверхности солнечным светом и жизнью, ритмичным и мощным потоком струилась из моря.

Кейл поежился, уловив ее за облаками – энергию настолько огромную, что, едва ощутив ее, он вспотел от того, чего не испытывал со дня смерти Амита – недосягаемой эмоции между наитием и пониманием, захлестнувшей принца, когда он подумал обо всех людях, которым еще предстоит умереть, о решениях и сделках, на которые еще предстоит пойти.

Кто он такой, чтобы делать подобный выбор? Кто он такой, чтобы вести переговоры с королями, завоевывать острова и претендовать на титулы? Его руки дрожали, и он гадал, чувствует ли Асна своим плечом его сомнения.

Они добрались до дворца ближе к сумеркам. Ворота были открыты настежь, но все равно внушали страх, а у зернохранилища, которое видел Кейл с облаков, по-прежнему стояла небольшая очередь женщин с корзинами в руках. Стражники, прислонив оружие к заборам, стояли или сидели за столиками в тени, играя в кости или глазея на девушек. Кейл почти усмехнулся. На что там глазеть? На лодыжки?

Трое спутников прошли мимо этих людей без помех. Здесь они стали просто очередными лицами в толпе, полной путешественников и туристов, купцов и телохранителей – сплаве иноземцев настолько многообразном и плотном, что даже кондотийский наемник, обвешанный железом, не привлекал внимание.

Влияние Капуле распространялось на каждый порт континента, и похоже, двор его был заполнен иноземными чиновниками. Благодаря кораблям и законам Фарахи, десятилетиями обеспечивавшим безопасность морей, прибрежная торговля стала самым процветающим делом на Юге, а Нонг-Минг-Тонг наряду с Пью располагался в ее центре.

Уже не в первый раз Кейл осознал, что ему стоило внимательней слушать своих жутко скучных гувернеров. Хотя местные – тонги – были сородичами Лани, он знал о них довольно-таки мало. Однако слышал, что при содействии его отца и Капуле им удавалось экспортировать больше риса, чем где бы то ни было в мире. Одному Просветленному ведомо, к чему привели засуха и боевые действия.

Кейл, Оско и Асна прошли через ворота, затем через двор, который мог бы сойти за торговый квартал, затем через внутренние двери, охраняемые с обеих сторон копьеносцами. Наконец их окликнули часовые перед залом короля.

Мужчины здесь были одеты в шелка и лен, увешаны драгоценностями и окружены слугами. Большинство пили чай и общались, сидя на роскошной мебели, или спорили за столами, заваленными бумагами. Страж, окликнувший Кейла сотоварищи, выглядел скорее скучающим и вспыльчивым, чем встревоженным.

– Вам сюда нельзя. Кто вы такой, сударь?

Когда-то, если его не узнавали и не оказывали ему должного почтения, Кейл испытывал, возможно, ребяческую злость. Но сейчас он ее не чувствовал. Он вызвал в памяти интонации отцовского голоса и гордо встал во весь рост, несмотря на скованность в пояснице.

– Я Ратама Кейл Алаку, принц, чародей и регент Пью. Скажи королю, что я принес ему дожди и обращаюсь к нему за помощью.

Ему потребовалась все самообладание, чтобы выпалить это, не покраснев. Он скорее почувствовал, чем увидел едва заметный подъем бровей Оско.

Часовой держал себя в руках. У него хватило здравого смысла либо же опыта, чтобы подавить любое удивление или презрение.

– Прошу, ожидайте здесь, принц Ратама. – Он жестом велел слуге принести прохладительные напитки, затем с нетерпеливым ворчанием протиснулся мимо ждущих визитеров и, приоткрыв двойные двери, проскользнул внутрь.

Своим духом Кейл последовал за ним. Он хотел посмотреть, как примет Капуле это известие.

Похожий на гадюку телохранитель с длинным клинком в руке чуть не перерезал парню горло, когда тот неожиданно вошел.

– Прошу прощения, государь, но снаружи один из принцев Алаку. По-моему, самый младший.

Затем он точно, без интонаций передал сообщение Кейла, и после некоторой паузы Капуле отпустил коренастого материкового северянина легким движением запястья. Он сосредоточенно разгладил лицо, поудобнее устроился на подушках и махнул рукой, давая добро.

– Король сейчас