Джихангир-Император. Прошедшее продолженное время - Александр Петров

– А что с голосом? – недоверчиво спросил мой невидимый собеседник.

– Михеич кирпичом попал, когда я возвращался. За кота принял. Губы распухли, едва шевелятся.

– Ебена ж мать, – поразился человек. – Подожди, открою.

Плотная, невысокая амазонка Маруся перехватила меч и решительно отодвинула меня.

Дверь открылась, и караульный мгновенно повис, насаженный на клинок, воткнутый под челюсть.

Я проскользнул мимо дергающегося трупа внутрь. Пара «кошек» последовала за мной. Но их участие не понадобилось. Четверку охранников, которые бражничали и резались в карты, я расстрелял прямо за столом.

Все прошло тихо, лишь один из них успел вскочить и броситься к лестнице. Для него вышло только хуже. Пуля вошла охраннику в бок, и тот рухнул без чувств. Ранение было несмертельным.

После того как он пришел в себя, его подвергли короткому, но очень болезненному допросу. Пара воительниц заломила несчастному руки, вторая жестко зафиксировала ноги, предварительно спустив портки. Тут в дело вступила милая девушка Дарья, которая никак не участвовала в разборках с моими ребятами и выглядела как воспитанная в твердых традициях домостроя скромная девочка из посадов.

Чтобы разговорить охранника, она стала ковыряться в его ране своим маленьким прелестным пальчиком и тыкать мужика острым кончиком ножа в анус, яйца и член.

Свои действия она сопровождала угрозами и ругательствами, от которых завяли даже мои, привычные к брани, уши. Допрашиваемый недолго сопротивлялся и рассказал все.

Подтвердились самые мрачные предположения. Под бывшей Приказной избой была целая разветвленная сеть ходов и глубоких бункеров с многочисленной охраной. Где конкретно держали владимирских, «язык» не знал. Соваться в хитросплетение подземных лабиринтов вчетвером было глупо. Образовался небольшой перерывчик.

Амазонка, которая пытала пленника, предложила мне помочь человеку.

Чтобы не тратить пулю, я перевернул мужика на живот, несильно пнул сапогом в ухо, задрал голову и чиркнул лезвием по горлу. Я мог просто сломать ему шею, но вспомнил всех убитых суздальцами в прошлую зиму. Именно так они кончали наших после пыток.

«Кошки» глубокомысленно проследили за мучительной агонией пленника.

Через несколько минут подтянулись остальные. Мечи и руки амазонок были в крови. Меня поразили их глаза – бешеные и одновременно отстраненно-пустые, в которых медленно таяла чужая смерть.

Семен и Кастет на ходу вставляли снаряженные магазины в оружие. По их возбужденным и довольным лицам было ясно, что стрельбы были крайне результативными.

– Ты развлекался? – поинтересовался Семен, указав на тело в луже крови со спущенными штанами и изрезанными ягодицами.

– Я лезбиян, – отшутился я. – Только горло.

– Однако, – заметил Семен, окидывая взглядом спутниц. – Вот теперь и подумаешь…

– А ты не думай, – посоветовала ему Дарья. – Что заслужили, то и получили.

– Семен, ты магазины пустые пока набей, – распорядился я. – Сам любитель красненькое пустить.

– Может, я жениться хотел? – усмехнулся Семен. – А вона они какие…

– Вот и будете сладкой парочкой – два живореза… – И тут же оборвал себя: – Все, мужики. Хорош травить.

Темный провал лестничного пролета вел вниз. Сколько этажей в подземном комплексе, понять было невозможно. Огоньки ламп на постах почти не давали света. Воняло горелым маслом, затхлой сыростью и чем-то неуловимо знакомым, вызывающим омерзение и страх.

В подземелье слышались какие-то шорохи и скрипы, невнятные голоса и железный шум работы какого-то механизма. Я опять почувствовал зов темной, пугающей глубины.

Отряд перед броском вниз проверил оружие и снаряжение. Первый подземный уровень удалось взять, не подняв тревоги. Застреленный постовой лег у решетки, и я извлек у него ключи из кармана.

Группа зачистки прошла по коридору, убивая надзирателей. Один беспечно спал за столом, уютно устроив голову на бумагах. Удар клинка оставил ее лежать на столе, а тело, брызгая кровью из перерубленных артерий, сползло на пол. Другого уговорила короткая очередь из бесшумного автомата.

Мы опустились на второй подземный уровень. Постового у решетчатой двери я снял с ходу. Тройка Катерины с Кастетом пошла в коридор. «Толстомордый» Кастет шепнул пару раз охранникам, и те сползли по стеночке, пачкая кирпичи кровью. Кастет показал мне, что все нормально.

Девушки боевой группы Клавдии бесшумно двинулись за мной. Лестница тут заканчивалась едва освещенной круглой площадкой с четырьмя или пятью ходами.

Часовой стоял довольно далеко. Мне пришлось убить его, чтобы не поднял тревогу, когда он вдруг повернулся и посмотрел на лестницу. Ключи, взятые у охранника наверху, для этого замка не подошли, и мы остановились.

Я попытался отжать дверь ножом. У меня почти получилось, как вдруг сверху донеслись крики, удары в стену и звон железа. Тут все перекрыли звонкие очереди «калашниковых». Впрочем, это уже не имело значения. Нас обнаружили.

Из тоннелей побежали люди с мечами и автоматами. Ударили выстрелы. Тьму рассеяли ослепительные вспышки. Пули стали крошить кирпичи рядом с нами. Я стал палить в ответ, работая на упреждение.

Магазины ПБ быстро опустели, и мне пришлось пустить в ход крайнее средство. Ручница была заряжена картечью. Ржавые шарики и гайки, разогнанные моей адской машинкой до пяти километров в секунду, с грохотом полетели во врага. Они гулко ударили по людям и стенам.

Стальной смерч порвал в клочья и разбросал тела охранников. Брызнули искры рикошетов, перебитая во многих местах решетка рухнула целиком.

Я кинулся вперед по дергающимся трупам, стреляя во все, что движется. Заряды накрыли коридоры, сметая бойцов противника. В узких проходах врагам некуда было деться от пуль и сверхбыстрой картечи.

Группа обороняющихся буквально взорвалась фонтанами крови и ошметками плоти. Оставалось только надеяться, что стрельба на глубине тридцати пяти метров под слоем бетона, земли и кирпичей на поверхности не слышна.

Вдруг все светильники и факелы разом погасли. В абсолютной темноте, липкой, вязкой и смертельно опасной, раздавались стоны искалеченных и умирающих, среди которых могли прятаться и способные к сопротивлению. Все замерли, тыча в пространство стволами. Никто не хотел получить пулю от недобитого врага, тем более от своих.

Рядом раздался неясный шум, легкий вскрик, кто-то шмыгнул мимо. Внутри все тоскливо сжалось. Я выставил винторез, но, боясь попасть в наших, крикнул:

– Дарья, Полина, Клавка! Отзовитесь! – от волнения напрочь забыв их боевые клички.

Дверь распахнулась и тут же с лязгом закрылась, на миг ударив ослепительным светом факела за ней. Сомнений не осталось. Я дважды выстрелил из винтовки через дверное полотно. В нем остались пулевые отверстия, постепенно меркнущие по мере удаления источника света.