Вторжение. Книга 2. Смерть ночи - Джон Марсден

– Да, одна медсестра есть. Филис де Стейгер. Знаете её? И докторам иногда разрешают заходить, когда они не заняты солдатами. Если мы их видим в течение получаса через день, то, считай, повезло. В основном приходится самим друг за другом ухаживать. А это довольно сложно.

– Сколько человек в этой комнате?

– Семь. Это свалка для инфекционных. Но всё-таки что вы здесь делаете, ребята? Говоришь, кого-то ищете?

Лёжа рядом с Ли на пыльном полу под кроватью и говоря шёпотом, я напряглась, почувствовала, как мои собственные ногти вонзаются в ладони.

– Вы знаете Корри Маккензи? – спросила я. – И Кевина Холмса?

– О, так вы из одной компании? – сказала женщина. – Ну, тогда всё сходится. Теперь я знаю, кто вы такие. Вы взорвали мост.

Я жутко вспотела. Даже не предполагала, что мы так прославились. Отвечать я не стала, и Нелл засмеялась.

– Да не пугайся ты! – воскликнула она. – Я не доносчица. Наверное, хотите узнать, где ваши друзья?

– Да, пожалуйста… – прошептала я.

– С Кевином теперь всё в порядке. Его отослали на территорию ярмарки. А вот бедняжка Корри… – Она умолкла.

Я ощутила жуткую, невыносимую тяжесть в груди. Моё сердце превратилось в камень.

– Что? Что?

– Ну, милая… Знаешь, она в довольно плохом состоянии…

Я поняла только, что Корри всё-таки жива.

– Где она?

– Да тут, рядом. Через две двери. Но я же говорю, с ней неладно.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, дорогая, она всё ещё не с нами, понимаешь? Без сознания. Так и лежит всё время. В общем, плохо.

– А мы можем туда пойти и увидеть её?

– Конечно можете, милая. Но лучше ещё немного подождать. Скоро охрана начнёт обход. Они только один раз за ночь его делают, но недавно была пожарная тревога, так что, наверное, задержатся.

– Это из-за нас, – похвастал Ли. – Мы только так могли их отвлечь, чтобы пробраться сюда.

– Мм… Да, говорят же люди, что вы очень умные детки.

– Расскажи нам ещё о Корри, – попросила я. – Расскажи всё!

– Ох, дорогуша… – вздохнула Нелл. – Хотелось бы мне порадовать тебя. Но, видишь ли, с ней всё довольно плохо. Кевин привёз Корри прямиком в приёмный покой, и поначалу солдаты разрешили доктору её осмотреть, но, когда поняли, что ранение огнестрельное, сразу изменили отношение. Её тут же заперли в какой-то комнате и никому не разрешали туда входить, пока не пришёл доктор. Но он пришёл не скоро, ещё дольше ей не давали каких-либо препаратов. Потом её перевели сюда, и мы наконец смогли о ней позаботиться. Солдаты твердили, что это «плохая девушка, плохая девушка». Может, ей даже повезло, что она без сознания. Так даже лучше. Но бедняжка теперь просто лежит там. Ей наконец-то поставили капельницу, но не похоже, чтобы это помогало. Мы делаем, что можем. Она одна в той палате, но с ней кто-нибудь постоянно сидит. Сегодня ночью это миссис Слейтер. Вы её знаете.

Последовало долгое молчание. Я впервые почувствовала настоящую ненависть к солдатам. Это было настолько тёмное чувство, что я испугалась. Как будто я вдруг наполнилась чёрной ядовитой рвотой… Точно некий демон внутри меня изрыгнул море грязи… Я была напугана, напугана всем сразу: и собственной ненавистью, и состоянием Корри, и тем, как мы с Ли рисковали, находясь здесь.

– А вы знаете, где наши родные? – спросил Ли.

Нелл чуть слышно хихикнула.

– Прежде чем ответить, я должна узнать, кто вы такие, – сказала она. – Я была права чуть раньше?

И мы ей рассказали. Мы всё же не знали, можно ли ей доверять, но потребность узнать хоть что-то оказалась сильнее осторожности.

Нелл, будучи парикмахершей, конечно же, знала всё обо всех. С моими родителями всё было в порядке, хотя моему отцу в первый день вторжения ткнули в живот винтовкой, потому что он держался слишком уж агрессивно, и потом его ещё пару раз сбили с ног по той же причине. Я именно этого и боялась. Фермеры слишком привыкли быть сами себе хозяевами. Им не нравится, когда им кто-то указывает, что делать, пусть даже собственная дочь. Папа был просто вне себя, поняв, что эти люди из какой-то чужой страны собираются его запереть и понукать им в течение ближайших лет, а то и всю оставшуюся жизнь.

Родные Ли тоже были живы, хотя и у них поначалу возникли трудности. Они попытались сопротивляться, когда явились солдаты и стали выгонять их из собственного ресторана. Наверное, им было даже тяжелее, потому что они азиаты. Ну, короче, отец Ли схлопотал перелом руки, а мать – синяки под глазами, но малыши, к счастью, были лишь напуганы.

И похоже, с родными большинства из нас тоже всё было более или менее неплохо, не считая брата Гомера, Джорджа, который сильно порезал руку, когда готовил овощи для обеда, а у младшей сестрёнки Фай случился приступ астмы. Но похоже, людям на территории ярмарки приходилось нелегко, содержали их в ужасающих условиях. Нелл сказала, что там их слишком много, канализация не справляется, иногда еды хватает не всем. В конском павильоне есть две душевые кабины для конюхов, но пользоваться ими никому не разрешают, так что все воняют и чешутся. Любые порезы моментально начинают гноиться, и люди постоянно чем-то болеют. Сейчас там распространилась ветрянка, до этого была свинка. Все подавлены, пребывают в ужасном настроении, устали. И постоянно ссорятся между собой, кто-то с кем-то не желает разговаривать. Было несколько попыток самоубийства, с десяток человек умерли – в основном пожилые, те, кого выгнали из госпиталя. Но умер и один младенец, и одна девушка двадцати лет, Анджела Бейтс, её убили. Об этом никто ничего не знает: просто её тело нашли как-то утром возле туалета. Конечно, все уверены в том, что это сделали солдаты, но жаловаться на них бессмысленно. И убийство остаётся нераскрытым.

Когда людей ловили и загоняли на территорию ярмарки, случилось несколько изнасилований, но потом такого уже не было. Нелл сказала, что в основном солдаты держатся дисциплинированно, но они избили множество людей, не подчинявшихся их приказам. Одному парню, Спайку Фарадею, который жил где-то рядом с Чампион-хилл, выстрелили в колено за то, что он напал на солдата, а тех шестерых, что пытались бежать, страшно избили и уволокли в тюрьму в Виррави. Потом ещё постоянно избивают другого Спайка, Флоренса, так как он не желает покориться и сопротивляется охране.

Всё оказалось гораздо хуже, чем мы предполагали. То немногое, что мы узнали в своё время от пленников, входивших в рабочие группы, и из сообщений по радио о «чистом вторжении», вселило в нас ложный оптимизм. А на деле же… Ничего «чистого» в этом захвате не было. Мне сразу захотелось пойти и помыть руки.

И ещё Нелл, лежавшая на полу на своём матрасе, сказала кое-что не на шутку меня изумившее. Первое – очень многие стараются сотрудничать с солдатами. Я была потрясена, когда это услышала. Я почти не читала книг о войне, да и военных фильмов видела не много, но у меня сложилось впечатление, что тяжкие обстоятельства всех превращают в героев. Ты встаёшь на одну сторону или на другую, присоединяешься к хорошим или к плохим, и так и стоишь до самого конца. Нелл же говорила, что некоторые просто подлизываются к солдатам, ходят за ними по пятам и, что гораздо хуже, готовы активно им помогать, предлагают делать любую работу для охраны, то есть всячески поддерживают врагов. А кто-то и ночи с ними проводит.