Северный сфинкс - Александр Харников

Правда, Блюхер совершенно не знал русского языка, а я – немецкого. И объясняться нам приходилось с помощью графа Ростопчина, который владел несколькими европейскими языками. После взаимных представлений и обсуждения чисто служебных моментов Блюхер, как истинный гусар, предложил выпить за знакомство. Я вообще-то относился к спиртному весьма сдержанно, но в данном случае согласился распить бутылочку белого вина с таким уважаемым человеком. Но, зная пристрастие Блюхера к спиртному, честно предупредил его, что продолжения стихийно возникшего банкета не будет. Генерал вздохнул, но вынужден был согласиться.

Потом мы объехали с ним и графом Ростопчиным, который служил нам переводчиком, верхами растянувшуюся на дороге кавалькаду карет и возков. Блюхер, наблюдая за тем, как я сижу в седле, лишь вздыхал и покачивал головой. Не выдержав, он спросил у меня, в каких частях мне довелось служить. Я, вполне естественно, не стал рассказывать ему про РССН УФСБ65. Блюхер бы просто не понял, о чем идет речь. Но, дабы поддержать свое реноме, я пояснил своему собеседнику, что мне приходилось воевать на Кавказе. А мои ребята не так давно участвовали в разгроме британского десанта у Ревеля.

Блюхер с уважением посмотрел на меня и покачал головой.

– Скажите, генерал, – поинтересовался он, – а какого черта англичане решили напасть на ваш порт? И вообще, как они оказались на Балтике? Говорят, что они собирались напасть и на прусские порты…

Похоже, что Блюхер совершенно не интересовался политикой и ничего не слышал о союзе, который заключили Россия, Пруссия, Швеция и Дания.

Как оказалось, старый рубака и в самом деле не слыхал ничего о договоре, в котором участвовала и Пруссия. Он, как это было принято у военных, считал политику делом недостойным для настоящего офицера. С кем прикажет король сразиться, с тем они и будут воевать.

– Видите ли, герр генерал, – сказал я, – может быть, действительно не стоит строевым офицерам вникать в политические дрязги правителей, но британцы могли бы запросто напасть на тот же Росток и сжечь его дотла. А вы ведь, если я не ошибаюсь, родились неподалеку от Ростока.

– Гм, – покачал головой Блюхер, – об этом я как-то не подумал. Хотя я так давно покинул Мекленбург, что уже почти забыл свои родные края. Интересно, как там сейчас? А за Росток я бы этим прохвостам британцам показал!

И Блюхер выхватил свою саблю, взмахнул ею в воздухе, а потом с лязгом снова бросил клинок в ножны.

– Знаете, герр генерал, – он повернулся к сопровождавшему нас Ростопчину, попросив его точно перевести все, что он скажет, – вы мне положительно нравитесь. Вот доберемся до Тильзита, и я вас свожу в замечательный трактир, где подают прекрасный шнапс и доброе пиво. А как там готовят суп из репы, тефтели с каперсами и салат из селедки… – Блюхер даже зажмурился от удовольствия.

Вот так, с шутками и прибаутками мы добрались до Тильзита, где переправились через Неман. Мне вспомнилась знаменитая встреча двух императоров на плоту в 1807 году, после разгрома русской армии при Фридланде. Думаю, что в нашей истории ничего подобного не произойдет.

От Тильзита до Кёнигсберга было всего ничего – около сорока с небольшим верст. Так что, если все пойдет нормально, то завтра мы уже будем на месте. Но расслабляться нам не стоит – именно в таких случаях и совершаются проколы, которые порой стоят немалой крови…

21 мая (2 июня) 1801 года.

Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Патрикеев Василий Васильевич,

журналист и историк

Сегодня меня и Николая Баринова в своей резиденции ожидает император Павел. Мы сами напросились к нему на аудиенцию. И на это были довольно весомые причины.

Мы с Николаем много размышляли над вопросом, кто именно из англичан играет против нас. Фигура Виконта оставалась для большинства из нас загадочной. Мы догадывались, что британскую резидентуру в Петербурге и в Ревеле возглавлял человек, несомненно, опытный и сведущий в своем деле. Мы расспрашивали о нем у агентов, пойманных нами, но те ничего конкретного нам сообщить не могли.

А вот личность второго резидента, пожалуй, даже рангом повыше, чем Виконт, нам удалось установить. Уж больно характерная у него была внешность, да и в разговоре между британскими «рыцарями плаща и кинжала» как-то проскочила его фамилия – Вильсон. Скажу честно, я не подозревал, что именно он, сэр Роберт Томас Вильсон, возглавит сеть агентов, нацеленную на срыв предстоящих российско-французских переговоров. Скажу больше, как нам удалось выяснить, Вильсон должен был потом перебраться в Россию и здесь возглавить заговорщиков, которым предстояло сделать то, что не удалось послу Уитворту – убить императора Павла. Именно так – ни больше ни меньше…

Зная об умении Вильсона интриговать и добиваться поставленных им целей, необходимо было немедленно принять все меры к тому, чтобы британцам не удалось убрать царя и разжечь в России смуту. Следовало предупредить Павла о грозящей ему опасности и заставить его всерьез отнестись к нашим словам.

Император принял нас в своем кабинете. Он был в хорошем настроении и мурлыкал под нос какую-то довольно легкомысленную французскую песенку. Очень жаль, но нам придется озаботить монарха вполне житейскими делами. Как говорилось в одной умной книге: «…время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий»66.

Узнав, о чем пойдет речь, Павел и в самом деле быстро настроился на серьезный разговор. Он предложил нам присесть и сообщить ему все, что нас стало известно о тайных планах британцев.

– Прежде всего мне хотелось узнать, – сказал император, – что это за птица такая – Вильсон? Я ранее не слышал об этом человеке ничего. Откуда он родом и чем знамениты его предки?

– Государь, – ответил я. – Происхождение Роберта Вильсона незнатное. Родился он в 1777 году в Лондоне, в семье художника-портретиста Бенджамина Вильсона. Он рано потерял отца, и воспитанием его занялся дядя, имевший знакомых в лондонском высшем свете, напрямую влиявших на внешнюю политику королевства. Вильсон закончил Вестминстерскую школу, одну из старейших в Англии. У юноши были достаточно высокопоставленные покровители – например, Фредерик, герцог Йоркский – он по протекции в возрасте семнадцати лет получил чин корнета 15-го легкого драгунского полка. Впрочем, все последующие армейские чины Вильсон просто покупал – государь, вы, наверное, знаете, что в Британии высоких званий можно добиться не с помощью доблести, проявленной на поле боя, а с помощью тугого кошелька.

Павел, внимательно слушавший меня, мрачно кивнул головой. Похоже, что ему не нравились вояки, подобные Вильсону, которые делают карьеру, сражаясь на паркете королевского дворца. Впрочем, если честно, и в русской армии хватало подобных отцов-командиров, которые за годы своей службы так ни разу не поучаствовали в боевых действиях.