Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

входу, быстро дёрнул дверь, ступил в темноту и замер. Только недавно тут горел свет, а сейчас было странно тихо. Я попытался восстановить дыхание, прислонившись спиной к косяку. Лишь спустя пару минут дрожь чуть улеглась.

Двигаясь медленно, осторожно, я прошёл в сторону кабинета. Дверь была распахнута, но шторы задёрнуты, поэтому пришлось подойти почти вплотную к шкафчику с оружием. За стеклом отсутствовал тот самый кривой кинжал. Воздух заколыхался в тошнотворном ритме, не совпадающем с ритмом моего сердца.

Внезапно сзади раздался шорох, и я услышал звук взводимого курка. Смерть была рядом, а я не пытался даже пошевелиться. Мог бы, конечно, начать кричать в расчёте на местных. Возможно, мой крик бы кто-нибудь услышал. Но пока они сообразят, откуда он доносится, я уже умолкну навсегда. Одно неловкое движение – и всё будет кончено. Поэтому я молчал. Не из-за храбрости, нет, просто понимал, что это бесполезная трата энергии.

– Добрый вечер, – сказал я, слыша свой голос будто со стороны, он прорывался сквозь охвативший голову гул прилившей крови.

Одновременно я повернулся. Первым, что бросилось в глаза, был пистолет в руках… старика. Сейчас Палыч, опирающийся на трость, был мало похож на добродушного пенсионера, филантропа и знатока истории.

Наверное, в этот момент я должен был сказать нечто легендарное, великое и ужасное. То, что вошло бы в историю, а впоследствии и в газеты, прославило бы меня на всю страну. Ладно, хотя бы на весь город. Но меня хватило только на старое доброе:

– Офигеть…

Мой мозг будто бы встряхнули, как пуховую перину, разровняли бугорки и сбитые комочки. И всё в голове вдруг стало гладко и понятно. Я узрел истину и дуло, направленное в мою сторону. У меня из оружия была только палка, которой я отбивался от собаки, да рюкзак, перекинутый вперёд, прикрывал грудь, словно бронежилет.

Я могу вскинуть руку и попытаться выбить пистолет. А он сразу же нажмёт на спуск и, вероятно, куда-то да попадёт. Если в рюкзак, тогда я атакую его…

– С самого начала догадался, что ваше появление тут неспроста, – протянул старик и хрипло закашлялся.

Я понимал, что надо тянуть время разговорами, надеясь на чудо.

– Хотел поговорить с вами о Полесове, но пока добирался, нашёл ответ на мучивший меня вопрос.

– И какой же?

– Мы видели в подземелье распечатки на латыни. И именно там был описан способ, которым была убита и частично обескровлена девушка. Остальные книги, которые мы видели в кабинете, были примерно того же толка. Но, уверен, детального описания там не было. Полесов не знает латынь. Зато её знаете вы и Аскольд. У вашего племянника на самом деле дислексия, он не способен выучить иностранный язык, тем более латынь. Вот почему он так чудно играет на фортепиано. Обычно таких детей стараются отдавать на музыку, развивать области, которые могут быть сложными для них: координация движений, память и концентрация. Я просмотрел досье, собранное на него братом.

– Браво!

– Конечно, это не доказательство, но когда я увидел здесь вас с пистолетом… Скажите, что вы покрываете своего сына, и я попытаюсь вам помочь.

– Кажется, помощь тут нужна не мне.

– А ещё вы говорили, что знали Фокина. Не вы, случайно, отправили Тихонову документы с исследованиями о нефти?

– Этот Фокин был жалким прилипалой, при этом считал себя едва ли не Богом. Когда приходил к моей сестре Нине и думал, что я его не слышу, бахвалился, мол, знаешь, какой ум скрывается под этим черепом? Ум, который изменит нашу жизнь к лучшему. Ему ведь даже пророчили тёплое местечко на заводе гидромеханизации. Дёрнул его чёрт прихватить эти исследования. Думаю, он же и написал донос на тех геологов, которым помогал. А бумаги припрятал.

– Как они попали к вам? Фокин был женат, но встречался с вашей сестрой?

Старик будто не слышал меня. Взгляд его затуманился, он вернулся в прошлое:

– Тогда он прибежал к нам и стал возбуждённо рассказывать, что его расшифровки показали наличие нефти. Его, как же. Твердил, что сейчас же повезёт бумаги в город. Ликовал, что в этом случае Мологу не затопят, потому что нефть важнее. За печью он меня не видел, не то бы понял, как я «рад» этой новости.

– Вы хотели, чтобы Молога исчезла?

– Полиомиелит был грозным заболеванием маленьких детей в моё время. У больных полиомиелитом есть характерная особенность…

– Ну да, своеобразная походка из-за атрофии мышц и деформации ног. При чём здесь…

– Меня с детства дразнили косолапым уродом, инвалидом. Я ненавидел этих людей и мечтал уехать. А ещё Нина… опозорила семью, родила девку без мужа. Проще говоря, нагуляла. И каждый, кто проходил мимо, показывали на наш дом пальцем. Единственная девушка, Антонина, которая была ко мне добра, перестала заходить в дом. Её родители посчитали, что общество Нины будет плохо на неё влиять. Я только и жил мечтой оказаться подальше от этих мест. И тут этот Фокин со своей нефтью. Нечистоплотный кобель, возжелавший славы. Я не мог допустить, чтобы они продолжили свои противоестественные отношения. У Фокина была жена, дети, а над Ниной бы снова потешались все местные. Конечно, я попытался вразумить её, но эта гадина накинулась, расцарапала мне лицо. Стала орать, что недоумок и слабовольный калека не будет ей указывать, и тогда…

– Что?

– Я ударил её костылём. Она упала, ударилась головой о выступ печи и затихла. Фокин завопил, что я убил сестру. Пришлось покончить и с ним.

– Как вы смогли убить взрослого мужика?

– Мне было четырнадцать, но слабыми у меня были только ноги. Руки я тренировал ежедневно. Знаешь, какие металлические костыли были раньше? Ударом можно было легко размозжить череп.

– Фокин и Нина… зарыты где-то возле вашего дома?

– В подполе, – равнодушно протянул старик. – Свалил тела, потом закопал и завалил пустыми ящиками. Мы всё равно должны были на днях съезжать. Я знал, что никто не станет там искать. Матери сказал, что Нина с Фокиным сбежала, и все, конечно, поверили, зная Нину… И тут Аркадий собрался начать восстановление города с нашего дома, носился с этой идеей, показывал мне план.

– Вы решили, что строители обнаружат останки?

– ДНК выковыривают даже у останков неандертальцев, а Нина тогда даже поцарапать меня успела. Да и проломленные кости черепа могли навести на определённые мысли. Наконечник моего костыля, весь в их крови, зарыт там же. Уверен, племянник заказал бы у специалистов высокотехнологичную экспертизу. Я не переживал за себя, я переживал за сына. Что бы стало с его карьерой, если бы все узнали, что отец самого