Император Единства - Владимир Марков-Бабкин

– Не пугай его сильно. Мы должны удержать его от необдуманных шагов, а то мальчишка может и дров наломать с перепугу.

– Ну, это вряд ли. Не думаю, что королева-мать позволит ему сделать глупости. Насколько я могу судить, она там весьма цепко держит все нити вокруг него.

– Может, и так, но и ее саму нужно уверить в нашей поддержке. Иначе мальчик не сделает то, ради чего приехал. Нам это будет не совсем кстати. Он нам нужен.

– Согласен. И нам нужно любой ценой избежать внешних признаков паники или неуверенности. В нынешней ситуации только уверенность и твердость могут помочь избежать катастрофы, особенно на фоне сообщений из Парижа.

– Да. Как говорится, наша решимость провозгласить Novum Pax Romana как никогда сильна и велика. Так что тебе, мой дорогой друг, сегодня будет непросто, на тебе весь протокол сегодняшнего дня.

Тот кивнул, соглашаясь.

– Да, одних протокольных встреч монархов целый список, не говоря уж о переговорах и прочем. И это все такой острый момент!

– Вероятно, немцы что-то знали.

– Нашел время для шуток. Мне еще папе римскому придется улыбаться по поводу этого позорного договора!

– Ну, на какие жертвы не пойдешь ради великой цели. В любом случае нам с тобой в Ватикан сегодня придется ехать, не так ли?

Король Италии хищно усмехнулся:

– Да, ради этой великой цели я наступлю на свою гордость и поеду.

– И я поеду, потому что вопросы наши надо урегулировать. Бенедикт XV нам нужен как союзник, а не в качестве проблемы. Что касается фронтовых дел, то, если ты не возражаешь, я вновь выступлю в качестве главнокомандующего Балканским направлением, в которое входит Итальянский фронт. Постараюсь воспользоваться своим влиянием для координации всех сил союзников не только на Балканах, но и во Франции. Хотя, откровенно говоря, я не испытываю ни малейшего удовольствия от необходимости командовать в Риме.

– Novum Pax Romana. От Атлантики до Тихого океана. Так что почему бы и нет? Ты уже не раз доказывал миру свою удачливость и свой военный гений. Яви его миру еще раз.

Я внимательно посмотрел на тестя, но так и не понял, чего было больше в этой фразе – ответной шутки, подначки, иронии, издевки или же за этим всем скрывалась надежда на чудо, в которой он не хочет признаться и сам себе.

– Что-то меня пугает твое настроение, Виктор.

Тесть покачал головой.

– Нет, я в порядке. Но войск на этом участке фронта у нас действительно мало. Наши силы непомерно растянуты, однако нельзя объять необъятное. Слишком мы увлеклись новыми территориями, пытаясь соответствовать статусу империи, слишком понадеялись на то, что немцы больше не могут наступать. И вот результат. Но хуже другое – если немцы действительно ударят завтра на рассвете, то это будет иметь катастрофические политические последствия. Гинденбург, разумеется, знал о том, что планируется коронация, равно как и знал, что на нее съедутся все основные монархи Европы и все наши соседи. Так что это будет звонкая пощечина. Очень звонкая.

– Если она вообще состоится. Откровенно говоря, Виктор, я считаю это либо дезинформацией, либо глупейшим предприятием, какое только могли измыслить в Берлине. Нанести такую откровенную оплеуху Италии и именно в этот момент – идиотизм. В момент, когда в Риме собрались основные монархи Европы, не считая британского и бельгийского. Такая эскапада не может пройти незамеченной, но эффект будет совсем иным. И мое частное мнение таково, что нам необходимо воспользоваться наличием в Риме монархов всех основных сопредельных держав. В этой ситуации вся эта история с немецким майором может сыграть нам на руку. Франция далеко, и все понимают, что судьбу войны решать будут великие державы, а значит, вряд ли наши балканские соседи захотят так уж рваться спасать Францию. Удар же на севере Италии может серьезно осложнить ситуацию в их регионе. Возможно, не все из них хотят усиления Италии, но если фронт на Балканах рухнет, то не поздоровится в первую очередь именно им самим.

– Согласен, это может сыграть. Можем подать новость так, чтобы было ясно, что мы поверили и всерьез опасаемся. Впрочем, мы и вправду опасаемся, и весьма всерьез.

Прикинув в уме расклад, добавляю:

– И еще. Мне кажется, наш фейерверк в честь коронации нужно сдвинуть на сегодня. Это придаст уверенности всем, включая наших Балканских союзников.

Виктор помолчал.

– Ну, в таком случае принц Людвиг Амедео должен немедленно вылететь на место.

– Думаю, что ему не в первый раз. А после операции «Око бури» у нас будет возможность использовать их для действий на севере и прикрытия наших сил там.

– Что ж, на том и порешим пока. Действуем так, как и было запланировано, с учетом изменившихся обстоятельств.

Единство. Россия. Митава. 24 сентября (7 октября) 1917 года

По задымленным улицам Митавы военная колонна продиралась, объезжая завалы и воронки. В целом бой за город закончился, хотя отдельные очаги сопротивления немцев еще огрызались и зачистка еще не была завершена.

Но граф Слащев приказал двигаться вперед со всей возможной спешностью, несмотря на риск попасть под пулеметную очередь, подорваться на мине или банально влететь в воронку от разрыва снаряда.

Вперед, к складам!

В любой момент могло случиться непоправимое, и лишь надетые заблаговременно противогазы могли спасти от ядовитого облака, которое могло выплеснуться волной из-за ближайшего поворота.

Сквозь стеклышки противогаза Слащев видел смутные фигуры снующих между домами и среди развалин людей в русской военной форме, и судя по тому, что он мог наблюдать, далеко не все солдаты выполнили приказ. Воевать в противогазе неудобно, да и ни черта не видать, поэтому многие предпочитали понадеяться на свою сноровку, чем банально получить пулю по причине того, что не разглядел притаившегося врага.

Слащев их понимал, тем более что тренировки с противогазами проводились постоянно и у многих процесс натягивания на лицо маски был доведен буквально до автоматизма. Понимал, хотя и сам он, и его бойцы поголовно, все они двигались вперед, не снимая противогазов. В их как раз случае шанс глотнуть отравы куда выше, чем словить пулю.

Вот, наконец, последний поворот, и от сердца у графа отлегло. Склады стояли на месте, а у распахнутых ворот стояли бойцы в маскировочных накидках ССО.