Воронята - Мэгги Стивотер

О боже.

«Думай быстро. Что он хочет услышать?»

– Я не понимаю, почему ты сердишься, – сказал Адам.

Он пытался говорить как можно спокойнее, хотя совершенно не представлял, как выкрутиться теперь, когда выяснилось, что дело в деньгах.

Отец подтянул Адама вплотную, так что тот не только слышал его слова, но и чувствовал их.

– Ты соврал матери, сколько зарабатываешь.

– Я не врал.

Адам совершил ошибку – и понял это, как только слова сорвались с его языка.

– Не смей врать мне в глаза! – заорал отец.

Хоть Адам и знал, что сейчас будет, он всё-таки не успел вскинуть руку и заслонить лицо.

Отец ударил его по щеке, и это был скорее звук, чем ощущение – словно где-то в отдалении ударили молотком по гвоздю. Адам попытался удержать равновесие, но поскользнулся на краю ступеньки – и отец разжал пальцы.

Когда Адам ударился головой о перила, это была какофония света. В одно-единственное взрывное мгновение он узнал, сколько цветов составляют белый.

В черепе зашипела боль.

Он лежал на земле у крыльца, совершенно не помня, что произошло между ударом о перила и падением. Его лицо было покрыто пылью, и в рот она тоже набилась. Адаму пришлось заново вспоминать, как дышать, как открывать глаза. И снова – как дышать.

– Давай, – устало сказал отец. – Вставай. Я серьезно.

Адам медленно поднялся на четвереньки. Качнувшись назад, он сел на корточки и уперся коленями в землю. В ушах у него звенело, звенело, звенело. Он подождал, пока звон прекратится. Осталось только восходящее подвывание.

На середине подъездной дорожки он увидел стоп-сигналы «БМВ».

«Уезжай, Ронан».

– Ты со мной в эти игры играть не будешь! – прорычал Роберт Пэрриш. – Я не перестану с тобой разговаривать только потому, что ты валяешься на земле. Я знаю, что ты придуриваешься, Адам. Я не идиот. Поверить не могу, ты зарабатываешь столько денег и тратишь их на чертову школу! Всё это время, пока мы при тебе говорили о счетах за электричество и телефон!

Отец еще далеко не закончил – судя по тому, как он отталкивался от каждой ступеньки, пока спускался, и по тому, как было напряжено его тело. Адам прижал локти к бокам и наклонил голову, страстно желая, чтобы звон в ушах наконец прекратился. Он пытался проникнуть в голову отца, понять, что он должен сказать, чтобы тот успокоился.

Но Адам ни о чем не мог думать. Мысли взрывались огненными шарами в грязи, в такт биению сердца. Левое ухо буквально вопило. Оно было таким горячим, что казалось мокрым.

– Ты соврал! – крикнул отец. – Ты сказал, что школа выдает тебе деньги. Ты скрыл, что зарабатываешь… – он сделал паузу, чтобы достать из кармана рубашки смятый клочок бумаги, дрожавший в его руке, – …восемнадцать тысяч четыреста двадцать три доллара в год!

Адам ахнул.

– Что это?

Отец подошел вплотную. Ухватив сына за ворот, он поднял его легко, как собачонку. Адам встал, но с трудом. Земля уходила из-под ног, и он шатался. Никак не удавалось подобрать слова; что-то в нем сломалось.

– Частичная, – выдавил он. – Частичная стипендия.

Отец проревел что-то еще, но со стороны левого уха, поэтому Адам услышал лишь невнятный шум.

– А ну гляди на меня! – заорал отец, а затем вдруг отвернулся и крикнул: – А тебе чего надо?

– Вот чего! – рыкнул Ронан Линч и врезал Роберту Пэрришу в ухо.

За спиной у него стояла машина с распахнутой дверцей. Пыль клубилась в свете фар.

– Ронан, – сказал Адам.

Или только подумал это. Отец разжал руки, и он зашатался.

Ухватив Ронана за рубашку, Пэрриш швырнул его об стену. Но Ронану потребовалась всего секунда, чтобы встать. Коленом он двинул противника в живот. Согнувшись пополам, отец Адама резко выбросил руку вперед. Пальцы скользнули над бритой головой Ронана, не причинив ему вреда. Эта неудача затормозила Пэрриша лишь на несколько мгновений. Он ударил головой в лицо Ронана.

Правым ухом Адам слышал, как мать кричит и просит их прекратить. Она держала в руке телефон и размахивала им, как будто это могло сыграть какую-то роль. Был только один человек, способный остановить Ронана, и миссис Пэрриш не знала его телефона.

– Ронан, – повторил Адам.

На сей раз он был уверен, что произнес это вслух. Голос звучал странно, словно рот был набит ватой. Адам сделал шаг, и земля окончательно ушла у него из-под ног. «Вставай». Он стоял на четвереньках, и небо казалось неотличимым от земли. Сил не осталось. Адам не мог подняться. Он мог лишь смотреть, как совсем рядом дерутся его отец и его друг. Как будто он весь был – глаза, лишенные тела.

Драка была бесчестная. В какой-то момент Ронан упал, и Роберт Пэрриш ударил его ногой, целясь по лицу. Ронан инстинктивно выставил локти, чтобы заслониться. Пэрриш попытался пробить защиту. Но рука Ронана метнулась вперед, как змея, и потащила противника наземь.

Адам видел лишь обрывки и фрагменты: его отец и Ронан катались по земле, не давали друг другу встать, пинались. Красные и синие пульсирующие огни отразились от стен домика, на мгновение осветив поля. Приехала полиция.

Мать продолжала кричать.

Всё это был просто шум. Адам хотел вернуть себе возможность стоять, ходить, думать… тогда он остановил бы Ронана, пока не случилось ничего ужасного.

– Сынок? – рядом с ним присел полицейский.

От него пахло можжевельником. Адам подумал, что сейчас задохнется.

– Ты в порядке?

С помощью полицейского он кое-как поднялся на ноги. Другой полицейский в это время оттащил Ронана от Роберта Пэриша.

– Я в порядке, – сказал Адам.

Коп разжал пальцы – и тут же вновь схватил его под локоть.

– Нет, парень, не в порядке. Ты выпил?

Ронан, видимо, услышал этот вопрос, потому что выкрикнул ответ через весь двор. Там было много нецензурных слов и фраза «избить до полусмерти».

Перед глазами у Адама то плыло, то прояснялось, то плыло, то прояснялось. Он смутно разглядел Ронана – и в ужасе спросил:

– На него надели наручники?

«Этого не может быть. Он не может сесть в тюрьму из-за меня».

– Ты пил? – повторил полицейский.

– Нет, – ответил Адам.

Он всё еще нетвердо держался на ногах; стоило пошевелить головой, как земля вставала боком. Адам понимал, что выглядит как пьяный. Нужно было собраться. Всего лишь несколько часов назад он коснулся лица Блу, и ему показалось, что всё возможно. Словно перед ним лежал весь мир. Он попытался сосредоточиться на этом ощущении, но теперь оно казалось выдуманным.

– Я не…