Огнем и броней - Сергей Лысак

– Да, экселенц. Если бы вы знали, как иногда надоедают правила этикета. Надоедают до тошноты, когда следует даже с врагом вести себя строго определенным образом. Иначе, видите ли, общество не поймет. А этот Саэнс еще и обвинил меня в применении нечестных приемов! Вот я и сорвался, дал волю чувствам. Бандит, напавший под покровом ночи на тех, кто совсем недавно принимал его как дорогого гостя, другого не заслуживает. Пусть общество и будет со мной не согласно.

– Не волнуйтесь, у нас вам никто ничего не скажет. А что об этом будут говорить в местном «обществе», нас совершенно не волнует. Мы и так для этого «общества» – приспешники дьявола. Со всеми вытекающими обстоятельствами. И нас не трогают только потому, что знают – расправа будет быстрой, неотвратимой и беспощадной. Прецеденты уже были. Думаю, голландцы в Парамарибо и Виллемстаде вам подробно рассказали обо всех случаях. Поверьте, это правда. Разгром французов в заливе Париа, уничтожение эскадры Моргана в Пуэрто-Бельо, налет на Порт-Ройал, уничтожение эскадры Сирла возле Тобаго, уничтожение английской эскадры адмирала Холмса возле Ямайки и как апофеоз всему – захват Ямайки и возвращение ее Испании фактически в обмен на Тринидад. Все это уже было, мы своим появлением сильно изменили ход истории. И что будет дальше, никто не знает. У вас и ваших товарищей появилась уникальная возможность – приложить руку к изменению истории. Неужели вы никогда не мечтали о подобном?

– Не буду обманывать, экселенц. Мечтал в детстве и юности.

– Теперь ваша мечта стала реальностью. Так используйте этот шанс. Что же касается мнения местного «общества», то в нашем времени есть поговорка на этот счет. Если перевести ее дословно на немецкий, то будет что-то вроде: «Проблемы индейцев нисколько не влияют на половую жизнь шерифа».

– Как?! Как вы сказали?!

Байссель согнулся от хохота, что не укрылось от окружающих. Но поскольку разговор велся на немецком и поблизости от собеседников никого не было, никто ничего и не понял.

Тем не менее, прочие проблемы никуда не исчезли. «Карлсруэ» требовалось как можно скорее увести на Тринидад, подальше от любопытных и жадных до чужого добра соседей. Разделив пленных немцев на группы, моряки «Тезея» занимались с их помощью подготовкой крейсера к буксировке. Время еще было, и Леонид решил как следует ознакомиться с трофеем. Взяв в качестве сопровождающих Ейнринга и Ковальчука, отправился осматривать корабль.

Начать решили с рубки. Все здесь было необычным. Отсутствие многих приборов, к которым моряки XXI века уже привыкли и считают их само собой разумеющимися, не очень хороший обзор по сравнению с рубками гражданских судов и в то же время предельная функциональность – ничего лишнего. Классика германского кораблестроения. Особенно заинтересовали штурманские инструменты, карты и навигационные пособия. Что ни говори, но для людей из XXI века подобные вещи – тоже история. Леонида заинтересовало, как же штурмана на «Карлсруэ» определяли место в море после «попадалова»? Ейнринг объяснил, так как сам этим и занимался.

– Сначала, конечно, ничего не поняли. Утром из-за сплошной облачности определиться по звездам не удалось. Когда тучи несколько рассеялись и появилось солнце, попробовали определить свое место, но получилась полная ерунда. Ведь хронометры уже показывали не время по Гринвичу, а бог знает что. Поэтому просто взяли курс к берегу и шли так до самого Суринама. А во время стоянки в Парамарибо определили истинный полдень и, зная точные координаты этого места, вычислили время по Гринвичу. То есть решили задачу обратным ходом. Поэтому сейчас все хронометры у нас выставлены по гринвичскому времени, чего еще нет у аборигенов. Ведь хронометр будет изобретен гораздо позже.

– Не будет. Мы его уже «изобрели» два года назад. Сейчас в Форт-Росса испанские мастера изготавливают неплохие хронометры по образцу тех, что стоят на «Тезее». А как вы определялись после того, как вышли из Парамарибо?

– О-о-о, это был настоящий цирк, экселенц! Пришлось использовать кое-какие местные навигационные пособия, взятые у голландцев, вместе с нашими. Худо-бедно получалось, не заблудились. А как вы определили время по Гринвичу после того, как попали сюда? И как вообще определялись?

– В общем-то, точно так же. Определили истинный полдень в момент кульминации солнца и, зная с большой точностью координаты своего места, полученные с помощью радара, вычислили гринвичское время. Только местные навигационные материалы мы не использовали. В компьютерах «Тезея» есть программа, вычисляющая все необходимые параметры для расчетов на любую дату. На компьютере же и проводятся вычисления, что гораздо быстрее и удобнее. Кроме этого, можем с высокой точностью определяться с помощью радара, если до берега порядка пятидесяти миль или чуть больше.

– Вы рассказываете о настоящих чудесах, экселенц. Радар, компьютер… Что это такое?

– Компьютер – вычислительная машина, которая может производить довольно сложные расчеты с нужной точностью и очень высокой скоростью. Может использоваться так же, как хранилище различной информации. А радар – прибор, позволяющий осуществлять обзор окружающей обстановки на большом расстоянии даже темной ночью или в тумане путем узконаправленного излучения радиоволн. Причем дает возможность не только следить за обстановкой, но и с большой точностью определять пеленг и дистанцию до цели. Поэтому все ваши перемещения не были для нас секретом. Мы постоянно вели «Карлсруэ».

– Фантастика… Позволите хотя бы взглянуть на это чудо?

– Не только взглянуть, но и изучить. Вам потребуется очень многое узнать, что было открыто человечеством за сотню лет. Привыкайте к тому, что все мы теперь в одной лодке и строим новое государство. И этим меняем ход всей истории. Что, поверьте, очень многим вокруг не нравится…

Дальнейший осмотр «Карлсруэ» был интересен, но ни к каким удивительным открытиям не привел. Осмотрели все внутренние помещения, особо уделив внимание первому котельному отделению, где были установлены мины. Хорошо, что от взрывов котлы и трубопроводы не пострадали, разворотило лишь обшивку на днище. На пробоинах уже стояли два цементных ящика приличных размеров – на цемент и дерево для опалубки немцы не поскупились. Остальные кочегарки и машинное отделение не пострадали. А вот одного взгляда на баллер руля в румпельном отделении хватило, чтобы понять – с помощью кувалды и набора слесарных инструментов здесь ничего не решить. Нужно кое-что посерьезнее. Ну и ладно, пусть сеньор Кампос со своими спецами потренируется. Не все же ему с деревянными кораблями работать, надо когда-то и на более продвинутую технику переходить…

Последним местом, которое Леонид захотел осмотреть, была командирская каюта. Ее он решил обследовать не торопясь. Жилье многое может рассказать о своем владельце. У двери каюты уже был выставлен пост охраны, поэтому вряд ли тут кто побывал после ночных событий. Первое, что бросилось в глаза, – идеальный порядок во всем. Даже на письменном столе, где у многих людей (что греха таить, и у Леонида в том числе) обычно царит «рабочий беспорядок», в котором только они и могут разобраться. Здесь же создавалось впечатление, что человек даже когда покидает каюту, будучи срочно вызванным на мостик, оставляет после себя не этот самый «рабочий беспорядок», а железный орднунг, независимо от того, что творится вокруг. Обстановка была поистине спартанской. Мебель металлическая, никакого дерева. Что, в общем-то, оправдано. Особенно если вспомнить, как горели наши корабли при Цусиме, давая обильную пищу огню своей деревянной отделкой внутренних помещений. Бумаг в ящиках стола нашлось не очень много. Мельком просмотрев их, Леонид не нашел ничего, заслуживающего внимания. Правда, здесь же находился солидных размеров сейф, и все секреты Келлер должен был хранить в нем. Впрочем, кому здесь нужны секреты из 1914 года? Так, если в порядке интереса. Но где ключ от сейфа, неизвестно. Во всяком случае, в ящиках стола его не нашлось. Вполне вероятно, что Келлер унес его с собой. Где-то должен быть спрятан дубликат, но кто знает, где именно? Поэтому придется отложить вскрытие сейфа до возвращения в Форт Росс. Парадного мундира и сабли в каюте тоже не оказалось. Только повседневные мундиры и кортик. Значит, Келлер отправился в гости к губернатору при полном параде, при сабле и эполетах? А зачем? Просто пыль в глаза пустить? Возможно. Хотя, тут не исключен более прозаический вариант: в случае возникновения опасной ситуации сабля – все же более надежное и эффективное оружие, чем небольшой кортик. Косвенно подтверждало это также отсутствие в каюте огнестрельного оружия. Значит пистолет, а возможно, и не один, Келлер тоже с собой прихватил. Видать, не доверяет до конца вновь обретенным «друзьям». И, в общем-то, правильно делает. Вот будет номер, если губернатор в Виллемстаде после того, как «Карлсруэ» сбежал, попробует Келлера со товарищи за шиворот взять! А те ему продемонстрируют явное преимущество пистолетов P-08 «Parabellum» над местными изделиями аналогичного назначения. Да еще и самого губернатора в заложники возьмут, потребовав «безопасный выход, самолет и миллион наличными в мелких купюрах». Но в 1914 году это еще было не характерно. Грохнуть и попытаться уйти могут, а вот выступать в роли банальных террористов-вымогателей – вряд ли. Но это, конечно, в том случае, если губернатор полный дурак и позволит себе подобное. А вот он-то, похоже, как раз таки не дурак… Ладно, поживем – увидим. Собрав в найденный саквояж все бумаги, какие были в столе, и прихватив офицерский кортик Келлера (ему он уже не понадобится, а что с боя взято – то свято), Леонид покинул каюту. Больше здесь делать нечего. Теперь осталось довести до Форт-Росса свой ценный трофей, и чем быстрее, тем лучше. А по дороге завернуть кое-куда и продемонстрировать кое-кому, что не всегда стоит доверять первому встречному. Независимо от того, какие преференции он обещает. А также объяснить популярно, что попытка договориться за спиной своих старых добросовестных партнеров с их злейшими конкурентами называется «кидалово» и может выйти боком.