Пузырь - Чо Ыно

только белые здания и матово-голубые поверхности пузырей.

– Проходим! – резко крикнул кто‐то рядом.

Я вздрогнула и невольно съежилась. Двое в одинаковой форме вели третьего и двигались в противоположную сторону – к Центру. Этот третий и одет был в зеленоватый костюм Центра. Сердце радостно дрогнуло: свой! Я поискала его взгляд – и поймала.

Но едва наши глаза встретились, его плечи дернулись. На лице вспыхнула такая ярость, что мне стало не по себе. Настоящее чувство – не за экраном, а здесь, передо мной. Стоило вспомнить, что Окраина – это не только красота.

Я застыла. Сопровождающие заметили меня и замешкались. Один спросил:

– Вы направляетесь в Институт оценки?

– Что?.. – испуганно переспросила я.

Он огляделся, заметил 126‐го и поманил его. Тот быстро подошел и встал между ними и мной.

– Пойдем, – сказал 126‐й и потянул меня за собой.

Я все оборачивалась, пока он увлекал меня прочь. Трое уходили все дальше в сторону Центра.

– Ноль седьмая! – повысил голос 126‐й. – Ты слышала, что я только что сказал?

Что же он сказал?.. Я пыталась вспомнить, отгоняя образ человека, которого мы только что встретили.

– Мы идем в Институт оценки Окраины?

– Верно. Там решат, сможешь ли ты жить здесь. – Он расталкивал плечами толпу, прокладывая путь.

В Центре достаточно было закрыть глаза и шагнуть: магнит сам вел в нужном направлении. Здесь же приходилось выбирать дорогу самостоятельно. Я то и дело сталкивалась с прохожими, торопясь за 126‐м.

Голова кружилась от запахов. Они исходили от зданий, уличных прилавков, от самих людей. В Центре все пахли одинаково – слабой отдушкой моющего средства из пайка. Все и все, даже здания и дороги. Здесь же было совершенно иначе.

Незнакомые ароматы били в ноздри. Волнение и тревога распирали грудь. Мы шли так долго, что у меня начали ныть икры. Наконец 126‐й остановился перед огромным зданием.

– Добро пожаловать в Институт оценки Окраины.

Здание было столь массивным, что я с трудом представила его полную высоту и ширину. Судя по рядам окон, этажей здесь было семь. Семь! В Центре здания никогда не поднимались выше двух!

«Как же они это построили?..»

Я лишь по книгам знала об институте – дочерней организации Центра, где работала сама. Но если в нашем Центре служащих было не так уж много, считая оценщиков, то это учреждение поражало своими масштабами.

– Чище, чем я думала, – невольно пробормотала я.

Готовясь к переезду, я и правда ожидала худшего, так что, увидев здание аккуратнее, чем в Центре, испытала одновременно и облегчение, и легкое сомнение.

– Это ведь Институт оценки, – безразлично бросил 126‐й.

Объяснение казалось обрывочным, но я решила, что со временем все пойму.

Вестибюль бувально гудел. Людей в нем можно было разделить на три группы: первые – в строгих костюмах и рубашках, с золотыми значками на лацканах; вторые – в жестких синих рабочих комбинезонах с металлическими бейджами; третьи – в одежде нейтральных тонов, но с вышитыми крошечными золотыми знаками и с бейджами с синей полоской на шее.

Я сразу поняла: все они принадлежат этому месту. В Центре старались скрывать признаки принадлежности, но здесь… Приходилось признать: различать людей по их роли с первого взгляда было удивительно удобно.

126‐й уверенно шел вперед, приветливо здороваясь в основном с теми, кто был в костюмах. Но люди всех трех групп свободно перемешивались, обменивались приветствиями, переговаривались. О чем же они говорили? Я невольно прислушалась.

– Опоздать боялся, вот и пропустил завтрак.

– Сегодня жарковато, да? Похоже, я не то надел.

– Здесь слишком много лестниц. Все общежития на верхних этажах.

– Поужинаем вместе? Тут неподалеку есть хорошее место.

Обычные фразы про еду, одежду, дорогу на работу, планы на вечер. Я растерялась: ни одну из этих тем я бы не смогла поддержать.

– Ноль седьмая! – позвал меня 126‐й от стойки регистрации.

Я поспешила к нему, сжимаясь от смущения. Он разговаривал с сотрудницей, волосы которой были туго стянуты в хвост.

– Наш новичок, – сказал он.

На ее лице мелькнуло удивление.

– Но в этом месяце все новички уже распределены.

– Я оформил ее отдельно на свое имя. Господин главный оценщик утвердил заявку.

– Ах, да, вижу подтверждение.

Она перелистнула список, сделала пометку и принесла из подсобки коробку, которую и протянула мне.

– Сначала переоденьтесь, ладно?

На ближайшей двери висела табличка «Раздевалка». Я переоделась и вернулась, 126‐й ждал меня на том же месте. Я неловко потерла пальцами новую ткань брюк и прижала к груди сверток со старой одеждой.

Мы поднялись на этаж выше, и шум заметно стих. 126‐й открыл вторую же дверь в коридоре. Кабинет оказался пестрым и слегка захламленным – никакого сравнения с моим прежним рабочим местом, стерильным и пустым. 126‐й привычно уселся за стол оценщика и кивнул мне на место напротив.

– Так ты тоже оценщик? – спросила я недоверчиво.

126‐й улыбнулся и протянул мне что‐то вроде кулона – небольшой бейдж, который следовало носить. На нем уже было напечатано: «Институт оценки. Кандидат в жители Окраины № 07. Куратор – оценщик № 126».

– Слушай… – начала я, и он поднял голову.

– Что?

– Здесь, на Окраине, людей по имени не называют? Только по номерам?

– Верно. В пределах института пока используют номера. Когда перестанешь быть кандидаткой и официально станешь жительницей, сможешь носить имя. Но… – он понизил голос до шепота, – тайком можно звать и по имени.

Я приоткрыла рот и тут же закрыла его. Мое имя, которое не произносили даже родителиопекуны, было только моим. Отбросив все достижения, накопленные в Центре под служебным номером, я сохранила лишь одно – свое имя. Это была сама моя сущность. Я еще не была готова отдать ее 126‐му.

126‐й понимающе кивнул:

– Когда захочешь довериться – скажешь. Тогда и я свое назову.

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я широко улыбнулась. Во всей ситуации было что‐то забавное. Всего неделю назад я объясняла ему правила Центра.

– Наоборот, – сказала я.

126‐й, торопливо разгребавший бумаги на столе, поднял голову:

– Что?

– Наоборот. Мы поменялись местами.

126‐й рассмеялся, с интересом поглядывая на меня.

– Верно. Совсем недавно ты была оценщицей.

Центр оценки, оценщица № 07. Это была моя работа. Всего неделю назад 126‐й был гостем в Центре, и я ловила себя на том, что пристально смотрю на него всякий раз, когда он проходит мимо. Внимание привлекали его глаза: длинные ресницы отбрасывали тень, веко было слегка складчатым. Я догадывалась, что если он полностью раскроет глаза, то они окажутся круглыми и появится двойное веко.

«Прогноз оказался верен», – подумала я, глядя в глаза 126‐му. У него и правда были