Сквозь кровь и пламя - Райан Кейхилл

его выглядело обманчиво молодо. Женщины в деревнях, закрой они глаза на заостренные уши, наверняка сочли бы его невероятно красивым. Короткими черными волосами и телосложением он очень напоминал Рэтта Фьорна, а Рэтт вскружил голову не одной девушке.

Алеа и Лирей были близняшками. По крайней мере, иначе объяснить их полное сходство Кейлен не мог. Хоть часами вглядывайся в их лица и всё равно не найдешь ни единого отличия. Обе эльфийки были красивы – возможно, не в общепринятом смысле, но, на взгляд Кейлена, уж точно. У обеих – короткие светлые волосы с зачесанной набок челкой и искрящиеся золотистые глаза. Кейлен ни у кого не видел таких глаз; должно быть, эта черта свойственна только эльфам.

Последним представился Гейлерон – тот, который показался юноше грубоватым и резким. Длинные каштановые волосы эльфа были стянуты на затылке, отчего лицо его делалось еще более острым и суровым. По правой щеке, прямо под глазом, шел тонкий горизонтальный шрам. Вообще, в его взгляде и манере держаться сквозило презрение, и Кейлен не понимал, чем оно вызвано. Это беспокоило.

К отряду на лошади подъехал Тэрин и настороженно оглядел сородичей-стрелков.

– Ну что, все готовы?

– Да, – ответил Эйсон.

– Погодите, а как же тела? – спросил Кейлен.

– Их приберет лес.

* * *

Отряд достиг границы леса и наконец увидел ночное небо. Полумесяц сиял в нем, как маяк. Получается, они шли весь день. Кейлен был уверен, что на какое-то время заснул в седле. Тэрин сумел облегчить ему боль и снять усталость, но от недосыпания не избавил.

Эльфы, как и говорил Гейлерон, без особых усилий шли в ногу с лошадьми. Близняшки вообще всю дорогу держались впереди отряда, разведывая путь. Благодаря своим плащам они в любое мгновение могли с легкостью раствориться в лесу.

Первая ночь у входа на перевал прошла спокойно, по привычному распорядку. Кейлен попробовал возражать, когда Эйсон велел ему взять меч, но под немигающим тяжелым взглядом в итоге уступил. Поединков не было, только упражнения. Воин посчитал, что дрались они и так достаточно.

Кейлен заметил, что эльфы даже перестали есть, чтобы посмотреть на тренировку. Они пристально следили за каждым его движением, взмахом клинка и поворотом тела. От такого внимания было не по себе. Когда юноша с Эйсоном присоединились к ужину, эльфы обменялись между собой несколькими словами.

Данн валялся у костра там же, где ранее сидел; пустая миска из-под бульона стояла у него на животе, поднимаясь и опускаясь в такт дыханию. По каким-то своим причинам эльфы запретили охотиться на оленей, но бульон с кроличьим мясом и картошкой показался Кейлену божественным. А когда Вейрил достал из своей сумы ломоть свежего хлеба, юноша не смог сдержать улыбки. Он очень давно не ел хлеба, который не нужно разгрызать, словно камень.

Вейрил также, насколько сумел, залечил раны Валерису. Дракону всё еще было больно, но скулить он перестал и достаточно оправился, чтобы самостоятельно добывать себе кроликов.

– Так эльфы всегда жили в Темнолесье? – спросил Кейлен, грея руки над огнем. – Я и не думал, что здесь вообще есть кто-то, кроме диких зверей.

Вейрил немного помолчал, прежде чем ответить. Рядом больше никого не было.

– Нет. Мы пришли в Аравелл около четырехсот лет назад. После Падения мы пытались сопротивляться Империи, но потерпели неудачу. Я тогда еще не родился.

– Почему ты называешь эти леса Аравеллом? А как же Темнолесье?

– Мы всегда так говорили. «Темнолесье» уже придумали вы, люди.

– А почему именно сюда? Я слышал, что после падения Ордена эльфы укрылись в Линалионе. Про Темнолесье… Аравелл никто никогда не рассказывал.

Печальная улыбка тронула губы Вейрила.

– Мы верим в разные вещи, поэтому наши пути разошлись. Неужели между людьми не бывает разногласий?

– Нет, не думаю. – Кейлен вздохнул и повертел в пальцах длинную травинку. – И во что же верят эльфы из Линалиона?

– В то, что беды людей и гномов их не касаются. Что Империя – это порождение человеческой гордыни, а эльфы в нынешних страданиях неповинны.

– А вы во что верите?

Вейрил на мгновение задумался. Он смотрел серьезно и вместе с тем как-то мягко.

– Мы в ответе за этот мир. Падение произошло по вине всех народов. Поэтому мы заняли Аравелл – чтобы стать стеной между Лорией и остальной Эфирией. Ослабить хватку Империи. Мы следим, чтобы каждый, кто войдет в лес, больше из него не вышел. Нарушителей забираем либо мы, либо лес.

– То есть как это – лес?

С громким треском хворост провалился в костер, взметывая вверх искры.

– В лесу обитает древняя магия. Она старше камня в горах и песен ветра. Даже мы, эльфы, очень осторожно забредаем в глубь чащи. Вам повезло, что прошлой ночью вы встретили только араков.

Кейлен кивнул.

– Вейрил, а почему вы поклялись меня защищать? Вы же совсем меня не знаете и ничем мне не обязаны.

Эльф слабо улыбнулся, наклоняясь к огню.

– Как я сказал, мой народ не всегда жил в Аравелле. Когда-то у нас были огромные и прекрасные города с широкими белокаменными стенами, высокими башнями и золотыми куполами, сиявшими на солнце. Сам я никогда тех городов не видел, но знаю о них по рассказам старших. Возможно, с твоей помощью можно вернуть все обратно. Ради этой мечты я готов пожертвовать жизнью.

* * *

Рассвет следующего дня отряд встретил уже в седлах. Эйсон твердо намеревался добраться до Белдуара за две недели, а это означало, что солнечным временем нужно пользоваться по полной.

Когда солнце поднялось над горами и пролило свет в долину, Кейлен смог увидеть истинный масштаб Лоддарских гор, оценить который накануне вечером не удалось. Отряд ехал по узкой тропе, зажатой между отвесными скалами, уходившими в облака. Вокруг вообще не было ничего, кроме гор и облаков. А тропа все поднималась и поднималась… Кейлен не понимал, как эльфы всё еще стоят на ногах. Он чувствовал, что лошадь под ним выбивается из сил, эльфы же шли через перевал волчьим шагом, без единого намека на усталость.

Подъем на первое плато занял шесть или семь часов. Там устроили небольшую стоянку, чтобы поесть и попить. Тэрин с помощью искры набрал питье для лошадей прямо из камня. Кейлену казалось, что он почти видит, как тот сплетает нити воды с нитями земли.

– Тэрин… – произнес юноша, подъезжая к эльфу, – прости меня…

Они не разговаривали с того самого дня, когда Тэрин сорвался.

– Забудь. Ты тоже меня прости… за мою вспышку. – Тэрин немного помолчал, глядя в небо. – Ты чуть не умер, Кейлен.