Во главе кошмаров - Лия Арден

Следом за жаром пришёл холод. Вся лёгкость в мышцах сменилась свинцовой тяжестью, мою душу будто грубо засунули обратно в отяжелевшее тело. Произошедшее было проверкой и ничего не значило. Меня затрясло, а рука сама сжалась в кулак. Кай заметил, но его взгляд остался равнодушным.

– Злость тоже не усиливает. Это мы уже знаем. Должно быть что-то другое, – высказал мнение он, разглядывая меня как объект изучения, и после волны напряжения мои пальцы разжались.

Гнев лопнул, как мыльный пузырь, оставив меня один на один с растущей пустотой внутри. Только что родившаяся надежда сгнила. Я ничего не ответила, скопировала безучастное выражение лица Кая, не разрешив себе демонстрировать, насколько он меня задел.

– Ты знаешь, как приглушить свой гул? – спросил он.

– Да, но лишь на минуту, – сухо ответила я.

Дедушка объяснил трюк, чтобы казаться менее заметным, если у тебя нет ахакора. «У гула есть радиус действия, и всё же иногда хочется пройти за спиной некоторых знакомых, не здороваясь», – пошутил дедушка за одним из ужинов. Способ действительно оказался простым: задержишь дыхание, и гул снизится. Он вообще существует, лишь пока в теле теплится жизнь.

– Этого должно хватить. Мы выдержим нужное расстояние, но приглуши гул, пока мы будем проходить, чтобы иллюзию не заподозрили.

Кай вышел из укрытия и направился ко входу в администрацию, поднимаясь по лестнице. Я молчаливо последовала за ним, не желая ни разговаривать, ни смотреть на него. Не могла отделаться от ощущения, что ещё какую-то часть меня и моей человечности Кай вырвал в том переулке.

На входе я задержала дыхание, избавляясь от всех мыслей и вопроса: много ли эмоций во мне осталось? И если что-то есть, то как скоро я лишусь остатков души?

Надежда.

Смешно, с какой лёгкостью Каю удалось её взрастить, чтобы за мгновение спалить на моих же глазах.

Он шагал быстро, а охранники и работники администрации вскользь провожали нас взглядами. Мы не могли бежать или ускорить шаг, дабы не привлекать внимания. Я продолжала сдерживать гул, лёгкие медленно охватывала боль, они начали гореть, но я упрямо следовала приказу.

Не желая показывать слабости.

Не собираясь просить о помощи или поблажках.

Кай обернулся, но я глядела прямо перед собой. Сознание вопило о глотке воздуха, в голове звенело, а зрение застилали светящиеся пятна, когда мы подошли к проходу.

Меня зашатало. Губы Кая задвигались, но звон в ушах перекрыл все звуки. Мы ступили на знакомые маковые поля. Несильный удар ладонью по спине привёл в чувство, и я судорожно выдохнула, а затем вдохнула.

– Я же сказал, что ты можешь дышать. У тебя губы побледнели, – в голосе Кая звучало волнение, но я отмахнулась, вниманием цепляясь за приближающуюся к нам Весту.

– Спасибо, что привёл её, – улыбнулась она брату, но веселье померкло при взгляде на моё лицо.

Я приподняла пряди своих волос – те вновь побелели. Кай вернул мою внешность, но что-то Весте всё же не понравилось. Я потёрла лицо, ища следы засохшей крови, но кожа оказалась чистой, словно всё впиталось или же пропало вместе с иллюзией.

– Тогда я пойду. Наложи на Кассию образ Мейв, чтобы она могла выйти обратно, или научи её саму. – Кай повернулся ко мне, но замялся. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно передумал говорить то, что намеревался, и выдал нечто другое: – Ты молодец. Но можно делать короткие вдохи, если в пределах трёх метров рядом с тобой никого нет.

Мне хотелось сказать, чтобы он катился в Тартар со своими наставлениями, но в итоге ответила коротким кивком. Я боялась открыть рот, чтобы не разразиться потоком обвинений и не выдать затаённую, приносящую жуткую боль обиду.

Я не стану этого делать.

Кай неуверенно глянул на меня и всё-таки ушёл, растворившись вдалеке в неожиданно появившемся чёрном тумане.

– Куда он?

– По-прежнему ищет артефакт, который просил достать отец, – ответила Веста, с беспокойством разглядывая моё лицо.

Кажется, она сама не понимала, что её тревожит, а я не стала рассказывать о произошедшем, стыдясь того, каким способом Кай меня проверил и как легко я поддалась.

– Ты хотела, чтобы я пришла?

– Да. Во-первых, нужно потренировать твоё иллюзорное оружие в бою, а это через сны сделать не получится, – стряхнув наваждение, улыбнулась Веста. – А во-вторых, я хотела научить тебя тому, чему уже учила в детстве. Только отцу и Камаэлю не рассказывай. Раньше ты использовала эту иллюзию не по назначению и создавала множество проблем.

Предугадывая мои вопросы, Веста раскрыла кулак, демонстрируя небольшой шар с чёрным туманом внутри. Шар Мороса с воспоминаниями. Скорее всего, с моими об упомянутых умениях.

– О какой иллюзии ты говоришь? – уточнила я, не торопясь забирать шар.

Веста лукаво улыбнулась и сделала шаг влево. Мои глаза округлились, когда она раздвоилась. Одна Веста продолжала стоять на месте, а вторая сделала ещё один шаг в сторону.

– Иллюзия тебя самой, – пояснила первая Веста, пока вторая наклонила голову. Шар оставался на ладони у первой.

– Ты уже учила меня такому?

– Ага. Правда, потом ты нас часто дурачила и сбегала из-под присмотра. Хуже всего, что ты отправлялась исследовать Переправу и не раз забредала на территории Фобетора. Теперь ты взрослая и знаешь, как правильно распоряжаться знаниями, а иллюзия себя может пригодиться, – она протянула руку, напомнив о шаре Мороса.

Раньше я колебалась, страшась того, что могут открыть мне новые воспоминания, но этот шар взяла и тут же до треска сдавила в кулаке. Я почти не ощутила боли от впившегося в ладонь стекла и, не изменившись в лице, вдохнула просочившийся наружу туман. Улыбка Весты медленно исчезла, а взгляд стал обеспокоенным.

* * *

Тренировка заняла весь день. Вначале Веста учила меня сражаться при помощи созданных иллюзий. Меч пропадал из руки, стоило потерять концентрацию, и дочь Гипноса буквально изводила меня, не скупясь на пинки, если я пропускала удар. Очаровательность её внешности никак не отражала непреклонный нрав, когда она играла роль наставника. Хотя вряд ли было возможно вырасти другой рядом с Гипносом и Каем.

Отданные воспоминания действительно помогли восстановить теорию создания собственной иллюзии, но на практике едва облегчили упражнения. За долгие часы я с трудом сотворила образ, отдалённо похожий на мой, и продержался он не дольше нескольких минут, распавшись на туман.

Далеко после заката Веста сжалилась и отпустила меня домой, научив накладывать иллюзию на лицо, чтобы миновать администрацию. Хоть мне и не хотелось, но я вновь воспользовалась образом Мейв. Её я помнила достаточно хорошо, и она была