Залп! Пушечный наряд - Юрий Корчевский

Я лежал на крыше и лихорадочно размышлял, что предпринять. Снизу, с левого борта раздался голос:

– Юра, ты живой?

– Живой!

– А то тихо что-то.

Словно в насмешку из окон мостика высунулись стволы автоматов и зазвучали очереди. Я распластался на крыше – не хотелось, чтобы голову продырявили. Надо убираться с крыши, здесь даже укрыться негде. Пятясь задом, добрался до трапа и сполз на палубу; юркнул в дверь и наткнулся на Николая.

– Это ты в голову автоматчика снял?

– Я.

– То-то я выстрела не слышал, на тебя подумал, у тебя же пистолет с глушителем.

– Как там Михаил?

– Кончился Михаил, в голову его. Я автомат его взял, патронов мало осталось, всего неполный магазин, держи.

Я взял оружие: все лучше, чем пистолет.

– Что делать будем? Мостик не взять, патронов мало, гранат нет.

– Интересно, связались наши с испанцами? Коля, ты лучше на корабле ориентируешься, сходи осторожно, узнай. Я коридор постерегу.

Через полчаса Николай вернулся с незнакомым мне моряком.

– Радист наш, – толкнул того в бок, – говори.

– С испанцами связались, те обещали пару лодок со спецназом выслать, подойдут с кормы где-то через полтора часа, по возможности просили не давать выйти террористам с мостика. Особо благодарили за обезвреженную взрывчатку: они боялись идти на штурм, опасаясь взрыва и потопления судна.

– Хорошо, связь держите непрерывно; будут сообщения – держите в курсе.

Я не был их капитаном и не мог приказывать, только просить. Но, понимая и учитывая ситуацию, люди подчинялись беспрекословно. Давно замечено – в трудной ситуации люди подчиняются сильному, тому, кто первый возьмётся за спасение. Тем тоже неизвестно – живы ли капитан со старпомом или нет. Если живы – на мостике, или баски держат их где-то взаперти? Лучше бы их не было на мостике. Во время штурма спецназ церемониться не будет, будут стрелять во все живое, обидно будет погибнуть по-глупому.

Мы с Николаем залегли по обоим бортам, держа под прицелом окна и двери мостика. Там, за окнами иногда мелькали тени, было какое-то движение. Похоже, пленный, которого я убил вторым, меня слегка обманул: если исходить из его слов и моих подсчётов, басков должно было остаться двое, но нас поливали минимум из четырёх стволов; одного я ухлопал, стало быть, их осталось трое, а может, и четверо – главарь мог лично не стрелять, а руководить, да приглядывать за окружающей обстановкой.

Изредка террористы постреливали одиночными выстрелами из окон и тут же прятались. Сорвалось у них, сорвалось! Никакого выигрыша от своего захвата, кроме трупов, они не получили. Я не знаю, какие требования они предъявляли, но пока только трупы; жалко, что и наших хлопцев побили, и испанцев. Нет бы между собой разбираться, так для международного скандала то вокзал взорвут, то на чужое судно полезут. Ладно, ручки ваши шаловливые уже укоротили, основная часть террористической группы лежат холодными в каюте или рыб кормят; да и те, что остались, понимают, что им уже не уйти. Стало быть, драться будут до конца, упорно.

Через какое-то время ко мне подполз матрос из команды:

– С кормы испанцы высаживаются, мы им концы сбросили; боцман послал предупредить, чтобы вы друг друга не постреляли. Сейчас боцман их приведёт.

И точно, в коридоре раздалось покашливание боцмана – ещё раз предупредить хочет, чтобы не получить шальную пулю. За ним гуськом тянулись одетые в чёрное испанцы – человек двенадцать в касках, бронежилетах, увешанные оружием – ну прямо на войну пошли ребята. Вас бы сюда пораньше, суток на двое.

Ко мне подошёл их старший. На хорошем английском попросил изложить обстановку. Я тут же боцмана сходить на палубу левого борта и предупредить Николая – тот пока о появлении испанцев не знал, могла произойти трагедия. Только когда боцман ушёл, я стал объяснять испанцу ситуацию. Остальные члены группы молча слушали. Я не забыл упомянуть, где лежат убитые испанцы и где баски.

– Господин…э…турист имеет воинскую подготовку?

Я кивнул – не рассказывать же им все. Испанец уважительно посмотрел на меня и отдал честь.

Испанцы пошли к дверям, залегли. Из короткоствольного ружья с толстенным стволом пальнули гранатой с газом через разбитое окно мостика, затем кинули туда пару светошумовых гранат. Ослепительная вспышка, сдвоенный грохот. Из окон повалил белесый дым. Внутри кашляли и ругались по-испански, затем через окна стали выбрасывать оружие; через пару минут от удара изнутри открылась дверь, и стали выходить баски – один, второй… и все. Как все, их должно быть минимум трое.

Группа рванула внутрь, натянув перед этим противогазы. Я тоже хотел войти, но меня остановил спецназовец. Ладно, развеется дым, уйдёт газ – тогда обязательно войду – надо посмотреть, сколько же их было и сколько там убитых, узнать, где капитан.

Я отошёл от мостика, прошёл по палубе чуть подальше; здесь воздух был свежее, не тянуло дымом и не разъедало глаза. А что я здесь стою? Можно уже и в каюту спуститься. Наталья небось заждалась, да и подхарчиться не помешает, у меня после передряг всегда аппетит просыпается.

Я спустился вниз, постучал. Дверь открылась, и на шею мне бросилась Наташа:

– Живой! Как я рада!

– А что со мной сделается? Можно уже выходить, с басками покончено. Испанцы двоих оставшихся в плен взяли, чтобы было кого допрашивать да суд показательный устроить.

Мы вдвоём пошли в ресторан – туда, где всегда обедали. Народ уже валил в зал, насидевшись два дня голодными. К сожалению, кушать было нечего: повара и официанты два дня тоже сидели взаперти, и ничего приготовлено не было. Пришлось довольствоваться соком и бутербродами с ветчиной.

Немного подкрепились и решили подышать свежим воздухом; я-то за эти два дня чем только не дышал, но беременной Наталье нужен был свежий воздух.

Мы вышли на палубу, медленно прогуливаясь, наблюдая, как к теплоходу со всех сторон направляются катера и небольшие кораблики. Не иначе, полицейское начальство, прокуратура и вездесущие журналисты – пофотографировать и взять интервью, пока новости горячие. Надо бы и мне проведать капитанский мостик. Вспомнив, что рядом с мостиком ещё лежат убитые, я предложил Наташе присесть в шезлонг, пока я ненадолго отлучусь.

– Недолго, милый. Я соскучилась по тебе и переволновалась.

– Я мигом – туда и назад.

Я поспешил по трапу вверх, ближе к мостику. В охране стояли испанские спецназовцы. Узнав меня, пропустили внутрь. Народу на мостике было уже полно – спецназ, какое-то испанское начальство; к моему сожалению, увидел убитых наших ребят – судя по форме, капитана, старпома и рулевого. Тут же лежали убитые баски – ну, этого, с дырой в голове, похоже, я замочил, а два других – работа спецназа. Один из начальников увидел меня, что-то спросил на испанском. Я лишь пожал плечами – не знал языка. Меня взяли под белы рученьки и выпроводили с мостика – нечего здесь разным-всяким туристам делать, лишь мешаются под ногами. А и в самом деле – я ведь лицо неофициальное, чего мне здесь толкаться, когда меня любимая женщина ждёт.