Запасной мир - Анатолий Дроздов

К тому времени на севере Африки стало совсем плохо. Надир успешно расширял свой халифат. Его боевики, врываясь в города и селения, первым делом уничтожали «неверных». Резали им головы, расстреливали, сжигали, побивали камнями… Кадры расправ они выкладывали в Сеть. Все ведущие религиозные авторитеты ислама единодушно осудили зверства, заявив, что Надир и его подручные – не мусульмане. Надира это не остановило. Ведущие порталы мира активно обсуждали ситуацию. В студии приглашали теологов, психологов и прочих экспертов, которые, довольные тем, что их позвали, несли какой-то бред об экономической отсталости, массовых психозах и прочей лабуде. Из их разношерстной компании мне запомнился лишь один гость. Пожилой, с поседевшей до желтизны головой, он пожал плечами, когда ведущий спросил, почему боевики так зверствуют.

– Все очень просто, – сказал он, усмехнувшись. – Внутри каждого из нас сидит зверь – агрессивный и беспощадный. Это позволило человеку захватить планету, подчинив животный мир. Со времени, когда он стал прямоходящим и взял в руки дубину, ничего не изменилось.

– Позвольте! – не согласился ведущий. – А как же цивилизация, гуманизм, религиозные ценности?

– Инстинкты сильнее, – покачал головой гость. – Человек по своей природе нацелен на убийство. Религии тысячелетиями пытались взять его агрессию под контроль. Жрецы понимали, к чему она ведет. Человек как вид мог перестать существовать. У жрецов не вышло, так же как не вышло и у царей с президентами. Вся история нашей цивилизации – череда войн. Человек убивал себе подобных во все времена, будет делать это и впредь. К сожалению.

– Но я тоже человек! – возмутился ведущий. – И мне не хочется убивать!

– Вы просто боитесь, – хмыкнул гость. – Того, что вас арестуют, осудят, посадят в тюрьму. Я тоже боюсь. Мы все здесь боимся, – старик обвел рукой студию. – Наша цивилизация держится на страхе наказания, его неотвратимости. А теперь представьте, что вам сказали: «Бояться не нужно! За убийством не последует наказания». У вас появляется соблазн расправиться с ненавистным начальником, шумным соседом, надоевшей женой. А если добавить, что по смерти вас ждет рай с прельстительными гуриями… Здесь говорили, что боевики – это темные, необразованные люди, которых легко ввести в заблуждение. Но Надир учился в Йеле. Среди его боевиков немало образованных европейцев. Эти люди были благополучными в нашем обществе, некоторые – даже богатыми, но они легко отказались от благ цивилизации, когда их поманил инстинкт.

– И что с ними делать? – спросил ведущий.

– То, что сказано в Библии! – ответил гость. – Око за око, зуб за зуб. Зверя, вкусившего человеческой крови, остановит лишь пуля…

Россия откликнулась на призыв ООН и ввела в Сомали войска. Русские миротворцы несли потери. Незнакомая местность, партизанская война, о которой в России успели забыть. Я читал все, что находил о боевых действиях, и, почувствовав себя здоровым, написал рапорт о желании обучаться на оператора боевых дронов. Просьбу удовлетворили. Операторы сидели в штабах, далеко от линии боевого соприкосновения – самая работа для калеки. Училось легко. Необходимую информацию мне закачали в имплант, требовалось лишь наработать навыки. Получив сертификат, я попросился на прием к императору. Это была первая встреча с отчимом после моего возвращения из Африки. Мать с Катей навещали меня, но отчим не приходил – по моей просьбе.

Император принял меня в кабинете. Я козырнул, отчеканил положенные шаги и положил на стол тоненькую папку.

– Что это? – спросил он.

– Рапорт об увольнении из вооруженных сил империи и просьба покинуть страну.

– Вот как! – он взял папку. – Почему?

– Хочу воевать в Африке, а наших войск там нет.

– Мы еще не готовы, – сказал он. – Если высадимся, будут потери.

– Разумеется! – подтвердил я. – Русские их уже несут. Они с халифатом обескровят друг друга, а мы выберем нужный момент и оттяпаем кусок пожирнее.

Он посмотрел на меня. Взгляд его был тяжел, но я не отвел глаз.

– Что собираешься делать?

– Полечу в Москву. Россия воюет.

– Рвешься отомстить за жену?

– И это тоже, – подтвердил я.

– Решение окончательное?

– Да.

– Нам следовало поговорить раньше, – вздохнул он, – но ты не хотел. В чем я провинился перед тобой?

– Фикре не давали визу. Тот, кто распорядился об этом, убил ее.

Он изменился в лице.

– Твоя необдуманная женитьба нанесла империи политический ущерб. Министерству иностранных дел пришлось немало поработать, чтобы смягчить его. Поставь себя на мое место!

– Я не был на нем, Ваше Императорское Величество, и никогда не буду. Но я знаю монарха, вопреки мнению двора женившегося на женщине, которую полюбил. Как бы поступил он, если бы ее убили?

– Иди! – почти крикнул он. – Я все подпишу…

Москва встретила меня неприветливо. В Министерство обороны я пробился с трудом.

– Что нужно? – спросил недовольный полковник, забыв предложить мне сесть.

– Хочу служить в миротворческих войсках.

– А тебя, значит, там заждались? – хмыкнул он.

– Я окончил военную академию в Москве, – я положил перед ним диплом. – Бывал там, где идет война. Говорю на местных языках, знаю обычаи населяющих Африку народов. Это не все. Я оператор боевых дронов. Могу управлять любым из стационарного пункта и в полевых условиях.

– Сертификат есть? – спросил полковник.

Я протянул ему пакет документов. Он стал их быстро листать. Несмотря на простоватый вид, английский язык полковник явно знал.

– Первый в выпуске! – сказал он, закрывая папку. – Что, и вправду, можешь держать в воздухе пять дронов одновременно?

– Шесть! – поправил я. – Аттестация несколько устарела. Могу не только держать, но и наводить на цель каждый из дронов по отдельности. У вас так не умеют.

– У нас! – рявкнул полковник. – И пока не умеют, – он выделил голосом «пока». – Отвыкай от имперских привычек, Иван! И сядь, наконец! Будем подписывать бумаги…

Моя известность бежала впереди меня, поэтому в Сомали меня принял командующий миротворческими силами.

– Где хочешь служить, лейтенант? – спросил он, разглядывая меня.

– В рейдовой группе.

– В смертники захотел? – сощурился генерал. – Знаешь, какие у них потери? Учти, возиться с тобой не станут. Парням плевать: принц ты или еще кто.

– Меня это устраивает, – сказал я.

– Дело твое! – пожал плечами командующий.

Группой, в которую меня назначили, командовал капитан Полбин. В миротворческих силах его подразделение звали «Птички». У Полбина был позывной Орел, у остальных – Коршун, Ястреб, Кречет и далее по списку. Мне дали – Грач. «Птички» встретили меня прохладно. Слухи в армии распространяются быстро – о моем происхождении знали. Для парней война в Африке была работой – тяжелой и кровавой. Они прибыли сюда по приказу. А тут доброволец, к тому же принц. Чего ему надо? Нервы решил пощекотать? Я видел косые взгляды и презрительные усмешки. Однако приказ есть приказ, и меня взяли в рейд.