Метро 2033. Бездна - Роберт Шмидт

Ничего странного, что Полосы и Спортивки не стали штурмовать Място. Такие укрепления рыцари нейлона и футбольных полей не имели шанса взять, даже если бы соединили силы. «Да и Черные Скорпионы здесь бы полегли», — уважительно кивнул Учитель, внимательно разглядывая ловушку.

Широкий тоннель, который шел за постом, тонул в голубоватом сиянии. Неонки горели здесь так же обильно, как и по ту сторону пограничья. И судя по лицам стражников, оказались они помягче, чем можно было предположить.

Толстяк, впустивший беглецов внутрь Мяста, остановился сразу за входом. Тут же к ним подошли три человека в одинаковых мундирах. Они отличались от толстяка, словно огонь от воды. Высокие, плечистые, тонкие в талии, они носили шлемы — настоящие, довоенные. Лица их, казалось, не слишком отличались друг от друга, а ровно подстриженные бороды только усугубляли впечатление, как и следы от язв, столь обычные среди людей, которым приходилось часто выходить на поверхность. На их фоне низкий мужчина лет пятидесяти, с толстыми щеками, выпяченными губами, свиными глазенками и высокими залысинами, над которыми торчали реденькие, коротко постриженные волосенки цвета пепла, выглядел игрушечным.

— Вам повезло, что Тесла желает вас видеть, — обронил он, упирая руки в бедра и еще сильнее выпячивая толстый живот. В этой позе он выглядел точь-в-точь как солдат Швейк. Даже шапка у него была похожей, а мундир — настолько же неопрятным. — А то я отослал бы вас к черту, как и прочих оборванцев. Лезете к нам, словно мухи на говно, один бог знает, зачем.

— А ты глянь в зеркало, засранец, может, и поймешь, — фыркнула Искра, стараясь держаться подальше от Учителя.

Толстяк смерил ее презрительным взглядом.

— Если бы не уважение, которое я испытываю к нашему профессору, я бы принял предложение твоего приятеля, — ответил он, после чего перевел взгляд на Помнящего. — А ты — имеешь наглость приходить сюда после всего, что вы нам сделали?

— Это было пятнадцать лет назад, — возмутился Учитель.

— И что с того? Кто-то простил вам ваши преступления? — иронично вопросил стражник. — Что-то я о таком не слышал… — Потом, сделавшись серьезным, он добавил: — Декрет бургомистра, в котором написано: «Всякий пойманный офицер Полос, Спортивок и Черных Скорпионов должен быть расстрелян на месте», все еще действует. А я вижу, — добавил он, кивнув на татуировку, — передо мной некто в ранге капитана, причем — очень известный в наших местах. Если бы те скоты знали, что скрывается под повязками…

Помнящий с угрозой посмотрел на девушку, но она промолчала — похоже, в порядке исключения. Должно быть, последние происшествия научили ее, что есть границы, переступать которые не стоит.

— Накрыли нас над Одером, я ничего не сумел поделать.

— Да я вижу, — Толстяк засмеялся, поглядывая на изуродованное лицо Немого.

— Это заняло какое-то время…

Взгляд, который Помнящий бросил на Искру, не ушел от внимания толстяка.

— Ага. И то хорошо, что и она свое получила. Вразвалку ходишь, а?

Девушка громко фыркнула и выпрямилась.

— Скажи мне, дядя, отчего вы, импотенты, такие злые? — спросила она, глядя на Учителя.

— А то сама не знаешь? — ответил он, рассмешив служивых.

Похохатывающий верзила развернулся и двинулся в глубь туннеля, прежде чем насупившаяся Искра сумела вновь открыть рот, чтобы разразиться одной из своих сапожничьих тирад, нашпигованных многоэтажными проклятиями и сложными эпитетами. Факт этот — как и презрительный взгляд Помнящего — заставил ее проглотить оскорбления. Должно быть, оказались они исключительно горькими и ядовитыми, поскольку девушка аж скривилась, словно кто прижег ей язык железом.

— Вы двое — за мной, — обронил удаляющийся широким шагом охранник, ткнув в отдыхающих в глубине туннеля рекрутов, — Будете сопровождать чужаков, — Он обернулся, махнул рукой: — Двигайте туда, Тесла ждать не любит.

— Эй, Швейк! — крикнул ему один из троицы парней в мундирах, — Проведешь их к профессору — и возвращайся. Чтобы не дольше получаса.

— Ага, знаю. Служба — не дружба, — проворчал толстяк, но достаточно тихо, чтобы оставшиеся охранники его не услышали.

— Швейк? — отозвался Учитель, когда они миновали готовящих пращи юношей и свернули на первом перекрестке направо.

— А что, проблемы? — буркнул толстяк.

— С чего бы? Классная кличка. Литературная.

— Литературная? — удивился охранник.

— Из Гашека же.

— Из чего?

— Неважно, — вздохнул Помнящий. — Мне так показалось.

— До Атаки я был обычным швецом, а потому проклятый судья особо не напрягался, — пояснил толстяк.

«Радуйся, баран, что не знаешь всей правды», — подумал Учитель, не комментируя его слова.

— Я думал, ты какой-нибудь здешний офицер, поважнее местных стражников, — сказал он через некоторое время.

— Господин Ян приставил меня к здешнему гарнизону. Я тут за связного между гражданской властью и стражниками. Слежу, чтобы все тут играло, а вдруг что не так, то доношу, куда следует. Потому меня и не любят.

«Мир рухнул, цивилизация в развалинах, а политруки — выжили», — печально подумал Учитель.

— Господин Ян? — поинтересовался он.

Толстяк удивленно глянул на него через плечо.

— Вы там, за Зоной, совсем контакт с миром утратили?

— Что-то вроде того, — признался Помнящий. — Последний караван дошел до Нового Ватикана лет шесть назад.

— Хм, — пробормотал стражник, с недоверием покачивая головой. — Нелегко вам там, как я погляжу. Господин Ян — это наш третий бургомистр. Крутой он, сукин сын, говорю тебе. Но благодаря ему мы встали, в конце концов, на ноги. Закрыли границу. Дали прикурить скотам с Фабричного… — он замолчал, поняв вдруг, что за спиной его идет человек, принадлежавший к той группе, да к тому же — крайне опасный. — Без обид.

— Этот период моей жизни уже миновал, — уверил его Учитель.

— Кто этот плотник? — держащаяся позади Искра использовала момент неловкой тишины, чтобы задать мучивший ее вопрос.

— Не плотник, а Тесла, — ответил задыхающийся уже толстяк. — Важная шишка в Мясте. Ученый. Золотые ручки. Все знает и все умеет.

— Почти как ты, дед, — иронично произнесла девушка.

До цели они добрались минут через десять. Туннель был широким, ровным, шагалось по нему, словно по магистральному сточному каналу, хоть наверняка не было у него до войны такого назначения. Помнящий утратил ориентацию уже где-то после Одера, когда его избили до потери сознания и унесли неведомо куда. Потому он не знал точно, где сейчас находится. Мог лишь догадываться, что пересек границу под одной из трех главных артерий в этой части города, поскольку каналы, ведущие с востока на запад, шли только под главными улицами. А вот была ли это Легницкая, Стшегольская или Рабочая — он не понимал. На территории Полос ему не попался ни один указатель, а по эту сторону устья туннелей украшались нечитабельными для него знаками.