Семейное дело - Андрей Посняков

И впервые в жизни девушка почувствовала горечь. Потому что вымышленная личность нравилась ей гораздо больше настоящей. Да она, собственно, и была настоящей: у неё появился скромный дом, который она обустроила собственными руками, а не изложив пожелания опытным строителям; у неё была работа, доставлявшая настоящее удовольствие; у неё были дети с горящими глазами; у неё был Анисим… А у той, кто сменит «Валерию Викторовну», ничего этого не будет. Та снова будет одна.

«Ты – профессионал», – сказала себе Лера, натягивая куртку.

Однако радости или хотя бы успокоения сообщение не принесло.

И в этот миг в дверь позвонили.

Расстроенная девушка открыла, даже не спросив кто.

И удивлённо подняла брови:

– Дима?

– Собралась куда-то? – не менее удивлённо ответил вопросом на вопрос Ройкин.

– Да… А ты как здесь?

– Машину я утопил в том болоте, – рассмеялся полицейский. – Взял у пацанов другую, приехал, думал найти кого вытащить, да не получилось: пятница, все пьяные валяются. Я к тебе… – Они поцеловались. – Ты куда собралась? И почему ты так одета? Как-то… необычно…

Решение пришло мгновенно: шас упомянул, что церковь защищена от нелюдей, а значит, им, так или иначе, потребуется обыкновенный чел. Хотя бы для разведки.

– Едем со мной, – решительно произнесла Лера, беря Ройкина под руку. – По дороге расскажу.

* * *

– Это вы? – шёпотом спросил Цыпа, прижимая трубку к губам.

– Я, разумеется, – так же едва слышно ответил Ройкин. – А ты кого ждал?

– Можете говорить?

– Только недолго. И буду шептать, если ты не против.

– Вы тогда при ней ничего не говорите, только отвечайте «да» или «нет»…

– При ком «при ней»? – не понял полицейский. – Борис, ты пьяный, что ли?

– А вы вообще где находитесь? – не выдержал подросток. – Вы зачем в город вернулись?

Несколько секунд Дима осмысливал услышанное, после чего осторожно ответил:

– Никуда я не возвращался. Я недалеко от усадьбы сейчас, на берегу Чёрного болота.

– Я ведь вас только что видел.

– Где?

– Вы из машины вышли, зашли в подъезд, потом вышли вместе с Валерией Викторовной и куда-то едете. – Цыпа не понимал, насколько глупо для собеседника звучит его рассказ, он просто честно пересказывал то, что видел собственными глазами. – А я – за вами.

– Куда я еду? – изумился Ройкин.

– Пока не знаю.

Ещё одна пауза, за которой последовал ещё один осторожный вопрос:

– Может, ты того, обознался?

– Нет, – твёрдо ответил подросток. – Я вас видел. Точно.

– Машина какая?

– Машина не ваша, – признал Цыпа. – Но в машине точно вы, я вас сфотографировал. Потом посмотрите.

– Ерунда какая-то… – Ройкин почесал затылок, раздумывая, не следует ли всё же привлечь полицию, но сокровища… Если Левый с дружками и правда их нашли, то привлекать коллег пока не следует – они лишь помешают. – Борис, следи дальше, только не приближайся к ним.

– А вы?

– А у меня тут самое веселье начинается…

* * *

– Бухать сюда, мля! Ж‑ж-ж‑живо!

– Да, да, сейчас, конечно же, – засуетился сидящий за вёслами Столяров. – Конечно же…

Он втащил Левого в лодку, накинул на разрисованные плечи сначала полотенце, а затем – ватник и немедленно, не дожидаясь повторного приказа, сунул в трясущиеся руки бутылку виски. Четвёртую с начала операции.

– Вот, пожалуйста.

– Мля…

Сигизмунд Феоклистович жадно присосался к горлышку, а слесарь покачал головой, удивляясь и поражаясь происходящему. А точнее – выдержке и выносливости Газона, который выдул в одно лицо уже три бутылки, но не только оставался на ногах, но и продолжал «поисковую» операцию, от которой давно бы загнулся любой «морж». Шутка ли – почти два часа в ледяной болотной воде! Кто потянет? Кто не окоченеет и не околеет? Однако сил в тщедушном и насквозь татуированном тельце Сигизмунда Феоклистовича оказалось до невероятности много, много больше, чем могло показаться со стороны, и он раз за разом уходил под воду, буквально ощупывая дно в поисках заветной машины.

– Мля… – Газон закашлялся, расплёскивая виски вокруг. – Мля…

– Может, завтра продолжим? – робко предложил Николай Матвеевич.

– Чтобы его у нас затырили? – изумился прокашлявшийся Левый.

– Кого его? – не понял слесарь.

– Сокровище, брателло, – весело объяснил татуированный и хлопнул напарника по спине. Так хлопнул, что интеллигентный слесарь едва не вылетел за борт. – Я ить ща не бухаю, а праздную! Я грузовик нашёл! – Он швырнул в воду опустевшую бутылку и тут же взялся за следующую. – Тащи верёвку, терпила, я клад отыскал!

* * *

– Ты – моё сокровище! Только теперь я понял смысл выражения: искал всю жизнь и нашёл! – управляющий автомобилем Анисим помолчал, прислушиваясь к звучанию фразы, остался доволен и продолжил: – Я люблю тебя, Лера, и прошу стать моей женой.

А вот на этот раз что-то пошло не так, голос слегка дрогнул, и последние четыре слова прозвучали менее уверенно, чем хотелось. И не так празднично, как предполагалось.

– Я прошу твоей руки, – изменил фразу Чикильдеев.

На сей раз предложение прозвучало мужественно, но Анисиму не понравились сами слова.

– Я прошу выйти за меня замуж… Прошу выйти замуж… Прошу замуж… Да, я хорошо подумал. Да, я уверен…

Нет, не нравилось. Не звучало как-то, не стыковалось с той песней, что играла в душе весь день, слова казались то странными, то напыщенными, то неуместными.

Тренькнул телефон, ненавязчиво предупредив о приходе эсэмэски, и Чикильдеев прочитал:

«Может, не будем торопиться со свадьбой?»

– Папа…

Отец, приятно удивив Анисима, к сообщению о том, что сын отыскал «единственную», отнёсся достаточно спокойно, сам когда-то бросился в любовь, как в омут, и знал, как это бывает. Но немного – вот уже третью СМС – сомневался насчёт скорой свадьбы.

«Хорошо, – набил Анисим ответ. – Обсудим завтра утром вчетвером».

«ОК».

Но что обсуждать? Всё заднее сиденье забито цветами, в кармане пиджака коробочка с кольцом, которое только что доставили от лучшего питерского ювелира, – Анисим решение принял.

– Я буду счастлив, если ты согласишься стать моей женой… Точно! Так!

Чикильдеев резко повернул, выезжая на улицу Леры, и почти сразу остановился, в изумлении наблюдая за тем, как Ройкин сажает девушку в машину…