Лучший экипаж Солнечной - Олег Дивов

— Здравствуйте, господа, — сказал Рашен.

— Привет, — хмуро кивнул Эндрю. Голова у него болела с каждой минутой все сильнее.

— Я обращаюсь к вам с сообщением чрезвычайной важности. Сейчас вы увидите небольшой сюжет, только что полученный нами от скаута «Хелен Рипли» с траверза Цербера. В принципе эта информация секретна. Но в сложившихся обстоятельствах командование считает, что каждый член наших экипажей имеет право увидеть… — Рашен на мгновение замялся, подбирая слова. — Увидеть то, с чем ему, возможно, придется встретиться в бою. Смотрите, дамы и господа.

И перед Эндрю появились корабли чужих.

Вернер крепко вцепился в поручень. О головной боли он мгновенно забыл. Чужие оторвались от поверхности и начали преследование. Эндрю представил себе, каково было Файну, когда за ним погнались две огромные враждебные хреновины, и нервно облизнул губы. Потом крепко зажмурился. А когда открыл глаза, на него опять смотрел Рашен.

— Мы надеемся, что коммандер Файн ушел от погони и вскоре сможет предоставить детальный отчет, — сказал Рашен. — Но в любом случае, мы твердо знаем теперь, что чужие действительно есть, и их намерения не оставляют сомнений. Вот наш противник, господа. Реальный противник. И если он преодолел огромное пространство для того, чтобы оказаться у границ Солнечной, можете себе представить, на какой тяге он ходит и какими ресурсами обладает. Я не буду сейчас распространяться о моделях взаимодействия с чужими, которые построил штаб нашей группы. Ни одна из этих моделей не выходит за рамки элементарной логики, и вы в свободное время сами можете заняться теоретическими выкладками. Возможно, контакт вообще не будет силовым. Не исключено, что мы неправильно оцениваем поведение чужих. Может, все закончится боем конкретно с этими двумя судами, за которыми не последует мощная армия. Но в любом случае, господа, появление чужих в корне меняет ситуацию, в которой до недавнего времени находилась группа F, — Рашен на мгновение задумался, опустив глаза. Зачем-то потрогал кончиками пальцев седой висок. Наверное, у него тоже болела голова. — Мы — военные астронавты, — сказал он, медленно поднимая взгляд к камере. — Мы обязаны быть готовыми ко всему. И, согласно присяге, мы должны оборонять Солнечную от вероятной агрессии извне. Я знаю, что в последние сутки на кораблях группы шли бурные дискуссии о том, кто мы теперь и что нам делать. Сейчас этот вопрос снят. Не уверен, что появление внешнего противника — удачный выход. Нападение чужих может обернуться трагедией для всего человечества. Но в любом случае, на пути этой агрессии встанет Attack Force. А значит, мы остались теми, кто мы есть. Двух мнений здесь быть не может. Мы — экипажи кораблей усиленной бригады военного космического флота земного подчинения. Мы защищаем свой дом. Поэтому, господа, все остается по-прежнему. Командование группы ждет от каждого четкой работы согласно должностным обязанностям. В свою очередь, командование гарантирует вам, что в ближайшее время официальный статус группы F будет подтвержден Советом Директоров и, если потребуется, специальным решением Собрания Акционеров.

Рашен чуть склонил голову набок и мягко улыбнулся.

— Вот, собственно, и все, — сказал он. — Мы снова в деле, коллеги. Мы работаем. В ближайшие часы придется активно маневрировать… Впрочем, детали будут до вас доведены обычным порядком. Необходимые приказы по группе уже отданы. На прощание хочу поблагодарить всех, кто в трудную минуту не потерял веры в группу F и ее счастливую звезду. Спасибо вам. И до свидания.

На мониторе появилась текущая информация. Эндрю с трудом оторвал руку от поручня и поднес ее к лицу. По щекам что-то текло. Это оказались слезы.

* * *

Эндрю выбрался в рабочую зону на грузовой палубе, неподалеку от главного шлюза. Люк открывался у самого пола, и первое, что Эндрю увидел, были спешащие по коридору ноги. К шлюзу почти бегом двигались старпом Боровский и навигатор Кристоф Бульон. У обоих из-под мышек торчали пятилитровые кислородные баллоны.

Боровский услышал, как чавкнула, распахиваясь, крышка люка, и резко обернулся, словно застигнутый на месте преступления.

— А-а, это ты, — произнес он с облегчением. — Здорово. Ну, видел гадов? Интересно, что у них за тяга, а?

— Антиграв какой-нибудь, — сказал Эндрю, выкарабкиваясь из узкой круглой дыры. — Ох, дадут они нам жару…

— Вот именно, — кивнул Боровский. — А нашим хоть бы хны. Все так обрадовались, что не надо с Землей воевать… Будто чужие лучше. Слушай, ты мне вот что скажи. Какой силовой кабель дольше служит, «восемнадцать би два» или «восемнадцать си восемь»?

— «Си восемь» лучше держит максимальную нагрузку, — объяснил Эндрю, вставая на четвереньки и закрывая люк. — А «би два» просто хороший надежный шнур. Нам он сейчас ни к чему. На складе целых две катушки.

— А нужно четыре, — сказал Боровский. — Ладно, поглядим, что там у них есть.

— Зачем столько? — удивился Эндрю.

— Затем, что «фон Рей» столько хочет за комплект прокладок. Кристоф, вы идите пока в катер, мне тут нужно проконсультироваться… Скажи, Энди, а ходовый процессор с мегадестроера нам никак не может пригодиться? У них должен быть резервный, если не пропили, конечно.

— «Гордон», что ли, грабить собрались?

— А ты думал? Мы же его Рабиновичу отдаем. Ах да, ты еще не в курсе. Ну, Рашен хочет сделать красивый жест.

Эндрю почесал в затылке. Он все еще довольно плохо соображал и не до конца понимал, что творится вокруг, но идея Рашена ему понравилась. Боровский ждал ответа. Эндрю задумчиво посмотрел на баллоны, которые старпом крепко прижимал к бокам.

— А что, возьмите, — сказал он. — В крайнем случае на запчасти пойдет. Кстати, можно его тому же Рабиновичу и втюхать. Если он нас не поубивает до этого.

— Роберт свой мужик, — помотал головой Боровский. — Мы с ним договоримся. А насчет такой аферы я уже подумал. Ты понимаешь, нужно ведь сначала основной процессор «Гордона» сломать…

— Нехорошо это, — сказал Эндрю.

— Вот именно, — кивнул Боровский. — Ладно, я посмотрю, что еще там у них слабо привинчено. Между прочим, ты, астронавт, хреново выглядишь.

— Невесомости перебрал. А что вы собираетесь выменять на кислород? Кому он нужен?

— Наш кислород нужен всем, — усмехнулся Боровский. — Он у нас фирменный. Очень жидкий. Ну, пока! — и убежал к шлюзу.

Эндрю тупо кивнул и, придерживая голову рукой, чтобы не так кружилась, поплелся в глубь рабочей зоны.

Дверь медчасти отодвинулась ровно настолько, чтобы в нее просунулся могучий нос доктора Эпштейна.

— Ну? — спросил док неприветливо. — На что жалуемся, лейтенант?

— На обстановку в разгруженной зоне, — сказал Эндрю. — Я там почему-то летаю.

— Долго? — спросил Эпштейн серьезно.

— Сегодня около трех часов.