Пламя Десяти - Рия Райд

– Пять минут.

На следующем видео, которое открыл Кристиан, все повторилось, только на этот раз Анна больше не кричала. Она лежала, безжизненным взглядом изучая потолок, и все еще что-то шептала, пока операционка вводила ей в руку иглу. Ее длинные темные волосы спутались и разметались по изголовью, и Константин с какой-то извращенной нежностью гладил то их, то взмокший лоб девушки. В этот раз все закончилось на полторы минуты быстрее.

Пятое видео было сделано явно позже. Кристиан понял это по Анне – она изменилась. Стала заметно худее, даже костлявее. Ее ключицы слишком заметно выступали через одежду, лицо вытянулось, щеки впали, а красные искусанные губы выделялись на бледном лице как кровавая рана. Константин все еще был с ней и держал ее за руку. Анна не сопротивлялась, как и прежде глядя в потолок и на этот раз даже не замечая операционку. Мучения нынешних подопытных продлилось около двух минут. Анна больше не кричала. Она просто закрывала глаза, а ее губы продолжали шевелиться в беззвучной мольбе на протяжении всех пыток.

На шестом видео все продлилось полторы минуты. На седьмом – минуту. На одиннадцатом эксперимент закончился через десять секунд. Анна закрыла глаза и убила всех почти мгновенно, а по ее впалой серой щеке скатилась одна-единственная слеза.

Кристиан ударил по панели рукой, и синий цифровой купол исчез. Архив с файлами «Нового света» мелкими искрами растаял в воздухе.

– Мне нужно пару минут, – хрипло сказал Кристиан и почти что бегом бросился прочь. Он проскочил мимо лифтовой капсулы и замер у самого края обрыва. Его магия, которая обычно отзывалась легкими покалываниями и горячим бурлением, теперь свинцом растекалась по венам и жгла изнутри. Она пожирала его виной, горечью, ненавистью к себе. Вот что было его истинным наследием – не власть, не богатства, не самая крупная империя в галактике, а чудовищная сила Константина, безумие и горы трупов, которые будут до конца жизни сниться ему в кошмарах. Возможно, Нейк Брей даже был прав, когда счел необходимым сообщить всему миру о его силах, – такие, как Кристиан, не должны существовать.

Ему казалось, что на его грудь повесили булыжник, который давил на нее, не давая кричать, двигаться, дышать. Возможно, он мог бы вынести все это, если бы рядом не было Изабель. Она видела все своими глазами – видела то, что Константин делал с членами «Нового света», какие эксперименты проводил над Анной. Она видела то, каким он, Кристиан, однажды мог стать.

Кристиан мысленно проклинал себя, что отправился в резиденцию Понтешен. Его тело трясло, и он до звона в ушах сжимал челюсти, силясь не заплакать. Если он еще и разрыдается на глазах у Изабель, то точно не вынесет такого стыда.

– Тебе следовало еще тогда сдать меня Конгрессу, – выпалил он, услышав ее осторожные шаги за спиной. – Это было бы правильно.

– Нет, не было бы.

– Ты видела, что Константин сделал с Анной и, возможно, с другими участниками «Нового света»? Он не просто испытывал на ней кровь Десяти, он делал из нее оружие массового убийства! Сколько людей она убивала за десять секунд? Сотню? Две? Три? – он обернулся, вперив взгляд в побледневшую Изабель. – Тогда что могла сделать Понтешен за пять минут? Семь? Десять? Просто представь: полчаса и – тысячи, сотни тысяч трупов, и никаких последствий, никаких разрушений! – Кристиану казалось, что еще немного, и он задохнется. – Вот чего добивался Константин! Вот что было его истинной целью! Он стремился воссоздать Десять, чтобы сделать их своими шавками, своим оружием! Он получил доступ к силе Дориана Диспенсера, но ему было этого мало…

– Ты – не он, – перебила его Изабель.

– Ошибаешься, – скривился Кристиан. – Я уже почти как он. Мне четырнадцать, Изи, и за моими плечами два трупа, – упавшим голосом сказал он. – Это только начало.

Изабель подошла к нему, оттянула от края обрыва и встряхнула за плечи, как будто Кристиан не видел ее и она пыталась привести его в сознание. Она была бледной, но еще никогда такой решительной.

– Ты – не он! И ты никогда им не будешь. То, что ты обладаешь той же силой, что и Константин, не делает тебя им.

– Константин тоже не всегда был монстром…

– Вот именно – он стал таким не сразу. Между теми, кем мы рождаемся, и теми, кем умираем, лежит бесконечная череда решений и выборов, путь длиною в жизнь. Каждый день, час, минуту мы делаем какой-то выбор, иногда даже не задумываясь об этом. Никто из нас не приходит в этот мир святым или чудовищем. Мы идем к этому каждый день, семимильными шагами. И я готова поставить все на то, что твои выборы и решения сильно отличаются от выборов и решений Константина.

– Я тот, кто убил Ариана Мукерджи, Изи, – еле слышно сказал Кристиан. – Это тоже был мой выбор.

Изабель вздохнула и сильнее сжала пальцы на его плечах.

– А еще ты тот, кто спас меня. Тот, кто не стал просто смотреть, как другим причиняют боль. Тот, кто не подумал прятаться, был готов предстать перед Конгрессом и погибнуть, спасая свою семью. Это тоже все ты, Кристиан. В каждом этом решении – ты. – Кристиан вздрогнул, когда миниатюрная холодная рука Изабель коснулась его горящей щеки. – Это тоже все ты, и этот ты куда сильнее, чем ты думаешь. А со временем он станет еще сильнее, мудрее и мужественнее. Люди узнают его, и их страхи уйдут. За этим тобой пойдут миллиарды. Просто не предавай его, слышишь? – уже тише повторила она. – Не позволяй ему умереть.

Глава 16. Дарген и Ральс

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 4 месяца после трагедии на Мельнисе

На протяжении следующих пяти дней я практически не видела Мэкки. С Калистой мы все еще делили общую камеру, с Филиппом пересекались на обедах, а Мэкки пропала совсем.

После расторжения официального перемирия между повстанцами и Диспенсерами все опытные бойцы были расформированы по отрядам, патрулирующим границу, и военные учения на Тальясе прекратились. За все это время я пересекалась с Мэкки лишь пару раз, и оба – совершенно случайно, в коридоре, когда она возвращалась со смены и сразу же запиралась в своем блоке на сутки до следующего вызова. Она так и не сообщила обо мне ни Хейзерам, ни миротворцам Конгресса и, кажется, запретила это делать Калисте и Филиппу, но со дня казни Марка наше общение прекратилось. Я уже и не надеялась вернуть ее доверие, когда все решил случай.

На шестые сутки после казни Крамеров прямо посреди ночи меня разбудил требовательный стук в дверь. Сначала я подумала, что это Калиста: в последнее время она все реже ночевала в нашем блоке, предпочитая радушную компанию Лари Войда – коллеги из отдела информационной безопасности, чья кровать, как приют для бездомных, была готова распахнуться по первому зову любого страждущего. В ту ночь койка Калисты вновь пустовала, и первой моей мыслью было оставить соседку за дверью