Запасной мир - Анатолий Дроздов

– У тебя очень хорошая сестра, – сказала Фикре, когда Катя отключилась. – И строгая мать. Вы все очень красивые.

Я хмыкнул.

– А ты лучший из всех! – заверила Фикре. – У тебя необыкновенные глаза: зеленые, как трава весной. Узнав о визите, я полезла в Сеть. Прочла о тебе все. Писали гадости, но я не верила. Человек с такими глазами не мог быть плохим. Потом вы прилетели. Я увидела тебя и поняла, что влюбилась. У меня не осталось принципов. Ты мог взять меня прямо в машине…

– Да? – заинтересовался я. – Жаль, не знал. День потеряли…

Программу дня мы отработали, как обычно, а вечером в отеле нас ждал банкет. Отель накрыл его за свой счет. Прибыли представители местных властей. Мне вручили свидетельство о браке, выписанное мэрией, после чего начались поздравления. Слушая их, Бен багровел.

– Император меня убьет! – сказал, улучив минуту.

– За что? – удивился я.

– Они поверили, что мы вмешаемся, – вздохнул Бен. – Это ты дал им надежду, Айвен!..

Мне было плевать. Рядом сидела самая красивая женщина на Земле, и я был в нее влюблен. После банкета мы отправились в номер. Тот был завален цветами. Фикре обвела их взором и вдруг всхлипнула.

– Ты чего? – испугался я.

– Не могу поверить, – сказала она, шмыгая носом. – Все вижу, все понимаю, но не могу.

Она уткнулась влажным лицом мне в грудь.

– Я не рассчитывала стать твоей женой, – она отстранилась и посмотрела на меня влажными глазами. – Только в сказке принц женится на Золушке.

– Я не наследный принц, – сказал я, – поэтому императором не стану. У нас будет обычная семья. Я стану работать, а ты – растить наших детей. Таких же красивых, как ты.

– Если у них будут твои глаза, нам позавидует весь мир! – сказала Фикре.

– Над этим стоит поработать! – озаботился я. – В смысле – над глазами. Предлагаю начать прямо сейчас…

Женитьба не повлияла на программу визита. Мы перелетали из страны в страну, Фикре исполняла роль переводчицы, но в столицах ее принимали, как принцессу. Внимания уделяли даже больше, чем мне. Президенты и премьер-министры целовали ей ручку, благодарили за помощь, которую она оказала Африке. Видимо, тем, что вышла за меня замуж. Слушая это, Бен мрачнел. По окончании программы он собрал команду и улетел. Мы остались. Империя не давала Фикре визу. Я пытался звонить отчиму – нас не соединяли. Чтобы не скучать, мы устроили тур по африканским достопримечательностям. Озеро Танганьика, национальный парк Серенгети, водопад Виктория… Мы останавливались в отелях, днем осматривали достопримечательности, а ночью предавались любви. Фикре нравились мои уроки. Она просила их повторить и даже вносила рационализаторские предложения. Строгая девочка, избегавшая мужчин, почувствовала себя женщиной. Эти дни стали самыми счастливыми в моей жизни.

С визой продолжали тянуть, и мы вернулись в Могадишо. Фикре намеревалась получить расчет и собрать вещи. В каждой стране нас осаждали журналисты, и мы не скрывали от них своих планов. Это навело на нас Надира. Он уже строил халифат и нуждался в пиаре. Убийство принца империи подходило для этого идеально. Сложностей не предвиделось. Моя охрана улетела в Брюссель – ее выделили только на время визита; а громилы, которых нам дали, телохранителями были никакими. У них не было даже беспилотника, чтобы проверить маршрут. Когда на пути из аэропорта по кортежу ударил пулемет, первым нашелся я.

– Гони! – приказал шоферу, вскакивая с дивана.

Тот утопил педаль в пол, мотор рыкнул, и лимузин рванулся вперед. Мы почти ушли, когда на обочине грохнул взрыв. Надир умел готовить засады и предусмотрительно расставил на обочине управляемые мины. Под взрыв одной из них мы и угодили. Я ощутил удар по ногам, лимузин закрутило на дороге, в этот миг сзади прилетела очередь. Удара пуль я уже не почувствовал…

Приданные нам охранники были неумелыми, но храбрыми. Они успели вызвать подмогу и вытащить тяжелораненого принца из горящего лимузина. Фикре не успели… Подоспевшая полиция увезла меня в госпиталь. Я оказался единственным, кто выжил в той мясорубке.

Везти меня в Брюссель побоялись – не перенес бы перелета. Имперский двор прислал врачей, но было поздно. Ноги пришлось отнять – началась гангрена. В Африке с этим быстро… Я принял это равнодушно. В один из дней в палату пришел командующий вооруженными силами Сомали. Он положил на мою подушку оплавленный комочек золота – все, что осталось от обручального кольца Фикре, отдал честь и вышел. Я взял комочек и сжал его в кулаке – да так, что его уродливая форма отпечаталась на коже…

– Замечательный напиток, черр! – Элсли поставил пустой кубок на стол. – Не вино, конечно, но вкус мягкий и приятный. И в животе сразу тепло. Никогда такого не пробовал!

– Скоро сможете! – заверил я гостя. – В Ниме будет повсеместно.

Это так. Просьбу Мэгги и Лэнса я выполнил. Образцы виски представлены местным купцам и ими одобрены. В Иорвик пошли заказы…

– И ужин великолепен!

Элсли окидывает сожалеющим взглядом пустые тарелки. Ну да, ел он, хоть и аккуратно, но за двоих. Заметно, что постился накануне.

– Готов ответить на ваши вопросы, черр! Вы ведь пригласили меня не за тем, чтобы угостить?

Умен! И нахальный…

– Зачем вы искали встречи со мной? Ты ведь не случайно оказался за моей спиной в храме, а?

– Хочу служить королеве, черр!

Кто бы сомневался!

– На каком посту?

– Не знаю, черр!

Вот это новость! Подымаю бровь. В ответ – вздох:

– Я ничего не умею, черр!

Некоторое время пристально разглядываю гостя. Он не опускает взгляд. Не врет… Любопытно. Приходившие до него просители твердо знали, чего хотят. Многие требовали пост первого съёрда. В местных реалиях это премьер-министр, второй человек после королевы. Просители были уверены, что их происхождение позволяет претендовать. Наличие мозгов, а равно и знаний, они считали делом второстепенным. Зря старались. Первый съёрд Алитании – это я, если кто не понял. Насчет этого у нас с Бетти жесткая договоренность: или я, или напыщенный гусак с титулом. Третьего не дано. Однако де-юре пост свободен. Меня назначить нельзя – съёрды обидятся: какой-то лэнд… Это нам Оливер разъяснил.

– Мне, видно, нужно рассказать о себе, черр?

Киваю: разумеется! Надо же знать, с чего он такой жалкий.

– Я родился в семье богатого съёрда, черр! Единственный наследник титула и состояния. То и другое я получил в двадцать лет, после смерти отца. Приехал в Ним, где был представлен королю. Покойный Харри и его двор приняли меня ласково. Я был молод, красив, богат, к тому же весел и щедр. Таких любят…

Хорошо излагает: кратко и по существу. Готовился. И словесным поносом не страдает – это плюс.