Ночь пляшущей тени - Алексей Бессонов

– Адрес я выучил на память, – устало улыбнулся Такари. – Так что найдем без всякого труда.

– Прекрасно. Хадден, ты едешь с нами. Оденься так же, как вчера. Вряд ли нас ждут какие-то неприятности, но про доспех лучше не забывать…

Через четверть часа Маттер спустился во двор. Коричневый с серыми крыльями «Филмор», уже отмытый от вчерашней грязи, ждал его напротив выезда. Рядом с машиной торчал капитан Хадден с небольшой корзинкой в руке.

– Повар нашего хозяина всучил мне походный перекус, – сообщил наемник. – К вашей милости здесь относятся с большим уважением. Мне на глаза попался сам господин Сати, и он…

– Что? – поднял брови Маттер, усаживаясь за руль. – Ах да, я опять забыл поговорить с ним.

– Мне кажется, это его расстраивает.

– Спасибо, старина… теперь я не забуду. Кто знает, что он хочет мне рассказать.

Маттер повернул флажок зажигания, прижал левой ногой педаль пневматического стартера, а правой пару раз качнул заслонки смесителя, и двигатель, вздрогнув, негромко зарычал шестью своими цилиндрами.

– Поставь корзину назад и сам забирайся туда. Риро поедет со мной, спереди. Да, подожди! Найди карту в кармане на двери… давай ее сюда.

Из дома вышел Такари, молча уселся рядом с Маттером, взял в руки протянутую ему карту, но раскладывать не стал:

– Восточный тракт, – сообщил он. – После Бирбена поворачиваем на юг, и там уже, как я понимаю, совсем недолго.

Коренастый слуга в черном фартуке поверх сюртука, болтавшийся во дворе, ловко распахнул ворота, и Маттер выехал на улицу.

Небо сохраняло вчерашнюю серость, но князь уже знал, что шторм ушел окончательно, теперь впереди только яркие весенние дни с постепенно нарастающей полуденной жарой. А за ними придет долгое лето, ослепительно-белое, принизывающее своим неистовым светом даже камень… и с этим делом, будь оно проклято, надо заканчивать поскорее, потому что тянуть до лета нельзя, невозможно: его ждут, от него скоро потребуют совсем других услуг, и отказать нельзя никак. Маттер стиснул янтарно-желтое дерево руля, прибавил оборотов, машина мягко помчалась вверх по улице, обгоняя черные и серые фаэтоны извозчиков, в которых сидели господа с деловыми сумками на коленях. Господа эти, спешащие в деревянную затхлость своих контор, выглядели мясисто, глаза посверкивали кошачьим зеленым огнем: их ждали колонки цифр в приходных книгах, означающие скорую прибавку к жалованью, новые должности и новые возможности. Для них жизнь выглядела столь же ясной и понятной, как цифры и строчки торговых соглашений… Для князя Маттера, при всем его кажущемся могуществе, ясности не было решительно ни в чем.

– А знаете, Риро, – заговорил Маттер, когда они, наконец, выбрались на широкое полотно королевского тракта, – вот вы относитесь ко всем этим кладам скептически, а я вспомнил историю, случившуюся пять лет назад на острове Бирс. Помните, может, про некоего текстильного фабриканта, Мутлу его звали, который решил расширить производство и купил у местной общины развалины давно забытого монастыря?

– Нет, – коротко мотнул головой дознаватель, – я занимаюсь либо убийцами, либо крупными мошенниками, так что текстильщики меня не интересуют совершенно.

– И зря, – покачал головой князь. – Потому что этот самый Мутлу, начав стройку, чуть ли не самолично обнаружил в земле давным-давно забытые регалии дома Сетти, пропавшие, как всем было известно, вскоре после окончания Династических войн.

– И что он с ними сделал?

– Отдал наследникам, после чего стал крупнейшим фабрикантом провинции. Неплохо, да?

Такари едва слышно усмехнулся в ответ. Утро он встретил в дурном настроении, его терзали какие-то тяжкие предчувствия, но разобраться в них всегда рассудительный дознаватель не мог; просто давило что-то, да и все тут.

– Родовые регалии, – процедил господин Риро, – вот уж глупость… Никогда не понимал ценности каких-то тысячелетних побрякушек.

– Вы, вероятно, – да. А кому-то эти «побрякушки» ценнее собственной жизни. Некоторые семьи рьяно хранят любые реликвии, связанные с деяниями предков, хотя бывает и так, что древние вещи оказываются на рынке, уходя, таким образом, в руки коллекционеров. Наверное, это тоже вполне обычный ход событий…

Бесконечные холмы с виноградниками внезапно закончились. Дорога пошла вверх, впереди появились редкие дикие рощи, среди которых виднелись желтовато-серые ледниковые скалы, выглядящие здесь довольно странно. Маттер знал: когда-то, много тысячелетий назад, планета пережила короткий период оледенения, навсегда изменивший облик существ, ее населявших. Береговая линия тогда выглядела совершенно иначе, а где-то здесь проходила граница между жизнью и отнимающим ее льдом.

– Бирбен, – меланхолично заметил Такари, когда машина взлетела на вершину горы. – Нужно искать поворот направо: по-моему, он находится уже в черте города.

Маттер улыбнулся. Вдали, за зелеными пятнами рощиц, серебрились на солнце шпили нескольких храмов, а вокруг них рассыпались красными, охряными, серо-зелеными крышами старинные домики. Тракт сузился, по левую руку появились ухоженные сады, потом промелькнула желтая кургузая мельница, и вот полотно помчалось среди пригородных усадеб.

Как следовало ожидать, поворот на южную ветвь королевского тракта обнаружился на круглой храмовой площади.

– Далеко еще? – поинтересовался Маттер, миновав мост через ленивую медленную речушку.

– Уже нет. Все время прямо и налево у какой-то почтовой станции: я вижу значок на карте.

Здесь дорога была похуже, но и машин на ней оказалось намного меньше. Лишь раз Маттер немного напрягся, обгоняя тройку тяжелых тягачей-зерновозов, идущих один за другим. Котлы их топились какой-то жуткой дрянью, густой коричневый дым буквально застилал дорогу. Маттер прибавил газу, стараясь поскорее убраться из этого чада, дорога вдруг ухнула в низину, а когда «Филмор», угрюмо урча, поднялся наверх, справа блеснуло озерцо, на берегу которого стояло красное здание с двумя башенками. Флюгера на острых шпилях представляли собой стрелу с тупым грушевидным наконечником – древнюю эмблему пеллийской королевской почты.

Маттер начал тормозить. Поворот нашелся почти напротив почты; дальше начиналась желтая кирпичная дорога, истертая, неровная и местами откровенно разбитая. Обочины блестели лужами. Здесь ехать пришлось совсем медленно, но зато, к счастью, недолго: через десять минут впереди появилась какая-то деревушка. Князь неторопливо проехал ее всю, до черной от старости водяной мельницы на противоположной окраине, и, остановившись, принялся разворачиваться.

– Будем искать дом старосты, – процедил он сквозь зубы.

– Не торопитесь, – Такари распахнул свою дверцу. – Выезжайте пока вон туда, к лавке…

«Совсем я оторвался от обычных людей, – со смехом сказал себе Маттер, притормаживая возле двухэтажного дома из крупного серого камня, над дверями которого висела нарядная вывеска «Бакалейная торговля братьев Сирс», – уже и простые вещи до меня не доходят!»