Лоцман. Власть шпаги - Андрей Посняков

— А! Ты здесь уже, друг! — кивнув шумной компании, гулявшей за соседним столом, господин Фельтског уселся напротив Бутурлина. — Говоришь, за медь…

— Да, пошла неплохо…

Положив на стол кошель, Никита Петрович отсчитал дюжину золотых монет — гульденов — все тех же, трофейных, как и шляпа.

— Гут, — ушлый контрабандист сгреб деньги одним махом и, гулко расхохотавшись, подозвал служку. — А ну, тащи сюда пива! И ром! И эту… копченую свиную голову — гулять так гулять! А? Ты как, Никита?

— Мне б тут особо-то не мелькать, — бросив по сторонам быстрый пронзительный взгляд, лоцман покачал головой. — Я ж висельник, забыл? Если кто вдруг узнает…

— Да забыли уж все давно! Почти год прошел… Хотя, верно, ты прав, — подумав, кивнул Фельтског. — В нашем положении все же следует проявлять осторожность. В Тихвине стоят войска князя Потемкина… Похоже, дело идет к войне, а? Что скажешь, напарник?

— Ничего не скажу, не знаю, — буркнул молодой человек, уткнувшись в кружку. — Что же касаемо меди…

— Пока извини, нет, — как-то вдруг разом погрустнев, швед виновато развел руками. — Понимаешь, дружище, у нас сейчас тут проверка. Шерстят всех, без оглядки на чины да звания. Высокое начальство приехало — генерал-губернатор Ингерманландии Густав Горн и с ним еще некий Карл Мернер из Дерпта.

— Этот-то что тут забыл?

— Вот и я говорю — что? Да, крепость собираются перестраивать, проекты ищут. Может, из-за этого?

Покачав головой, капитан вдруг улыбнулся и, подозвав служку, заказал еще рому:

— Выпьем, друг! Жаль, если будет война… Впрочем, войны постоянно случаются — таков уж этот чертов мир.

Снаружи донесся шум — похоже, кто-то скандалил со служителем. Мест-то в таверне уже практически не оставалось, а дело близилось к вечеру. Когда, как не вечерком, посидеть да расслабиться? Ну да, скандалили. Сам хозяин — седой, в приталенном старомодном кафтане с большим гофрированным воротником — поспешно выскочил наружу, как видно, что-то улаживая.

— Коли так много желающих, так мог бы накрыть для них столы в номерах, — хмыкнув, Фельтског кивнул наверх, на галерею, образовывавшую второй этаж заведения. На галерею вела узкая деревянная лестница с фигурными балясинами, в расположенных там меблированных комнатах обычно заключались крупные сделки, но чаще — проходили амурные свидания со жрицами продажной плотской любви, парочка коих сидела сейчас за соседним столиком, плотоядно поглядывая на приятелей.

Швед, кстати, на них не раз уже косился… Бросил взгляд и Бутурлин… да тут же и обернулся — что-то эти девицы ему не понравились. Старые какие-то — лет под тридцать обеим. Потасканные, а одна к тому же еще и толстушка. Вторая — жгучая брюнетка, тощая как ведьма — так и вообще сильно смахивала на цыганку. Нет. Нехорошие девки. Не то, что, скажем, Аннушка или — коль уж речь зашла о плотской любви — Серафима.

Явственно припомнив пленительные изгибы тела юной ключницы, ее пушистые трепетные ресницы, упругую грудь и ярко-голубые глаза, Никита Петрович невольно сконфузился и даже покраснел. Стыдно стало перед самим собой — вот уж Аннушку Шнайдер он в таком виде не вспоминал!

— А что, может, возьмем девок? — между тем предложил капитан. — Вон какие сочные! И так на нас с тобой смотрят — ух…

С улицы вошли четверо. Двое мужчин и две девушки, вполне приличные с виду. Мужчины — в камзолах, кружевных воротниках и шляпах, при шпагах, с гонором — как видно, дворяне, не какие-нибудь там купчишки. Один — молодой парень с унылым лицом, второй уже в возрасте, лет сорока, но, видно — щеголь, с неприметным лицом и каким-то удивительно безмятежным взором. Собутыльники не обратили на них никакого внимания, оба — и Бутурлин и Йохан — во все глаза смотрели на девушек, действительно, молодых и красивых. Одна — светловолосая, в сером дорожном платье с глубоким вырезом на пышной груди, вторая — брюнетка с обворожительными зелеными глазами. Платье ее, цвета морской волны, выгодно подчеркивало точеную фигурку. Осиная талия, упругая грудь, а соски так четко обрисовывались под тонкой дорогой тканью, что Никита Петрович невольно сглотнул слюну. Вот это девица! Повезло же кому-то, черт побери.

* * *

Поднимаясь по лестнице на галерею, мужчина с неприметным лицом искоса глянул на посетителей… и вдруг вздрогнул, увидев лоцмана, не сводившегося восхищенного взгляда с красавицы брюнетки! Вздрогнул, покусал губу и, войдя в комнату первым, обвел всех своих спутников взволнованно-задумчивым взглядом.

— Черт побери, не может быть! Его же… Просто похож или… Нет, если это он, то… То кое-кому не поздоровится, а кое-кто получит награду… и должность. Господин генерал-губернатор умееет ценить верных людей!

— Что вы сказали, герр Байс? — почтительно поинтересовался молодой.

— Так, о своем, — герр Байс — Антон Байс — раздраженно отмахнулся и вдруг с улыбкой спросил: — Ты вроде бы как намеревался стать начальником городской стражи, мой милый Герхард?

— Ну, мало ли чего я хотел… и хочу.

— Понимаю, это капитанская должность, а ты всего лишь суб-лейтенант. И что? Учитывая мои связи, это дело поправимое… Тем более что мы с тобой, возможно, поймаем опасного шпиона.

— Ой! — хором вскрикнули девы.

Брюнеточка хлопнула ресницами:

— Шпиона? Это как?

— Увидишь. И поспособствуешь. Если это правда, тот, про кого я подумал… Вот что, Бригитта! Главная миссия нынче будет лежать на тебе.

— Почему же на мне? — округлив глаза, девушка повела плечиком.

— Да потому что это именно на тебя пялится тот, кто мне нужен! — азартно расхохотался господин Байс. — На тебя. Моя милая, а не на Жозефину и не на Герхарда.

* * *

Выпив за здоровье государя (каждый при этом имел в виду своего), приятели несколько захмелели и уже собрались уходить, как вдруг со второго этажа по лестнице спустились те самые люди… и девицы… Одна из девиц — брюнетка, — проходя мимо, случайно толкнула лоцмана локтем…

— Э! Поосторожнее… Ой!

Никита Петрович глазам своим не поверил. Та самая! Обворожительная краса… а, глазки-то, похоже, заплаканные! И вон щеки мокрые, в слезах… Интере-есно…

— Помогите мне, — по-немецки бросила дева. — Пожалуйста.

Красивое личико ее на миг исказилось, в глазах вспыхнул страх…

— Они ведут меня… уводят…

— Я помогу!

Наскоро простившись с Йоханом, молодой человек выскочил ан улицу и, узрев на углу знакомые фигуры, придерживая плащ, поспешил следом. Выйдя к ратушной площади, компания разделилась — пожилой мужчина с блондинкою свернул к Выборгсгатан, брюнетка же пошла с молодым к лодочникам. К лодочникам, а не к парому! Значит, какое-то срочное дело… Да какое там срочное — скорее, тайное. Молодой хлыщ грубо схватил девушку за руку, потащил, что-то прокричав лодочнику…