Ермак. Отряд - Игорь Валериев

«И плечи ссутулены и опущены, как у старика. Здорово их тут всех поприжало», – подумал я, отправляясь следом за генералом.

Войдя в доставшийся в наследство от Черевина кабинет, Ширинкин махнул рукой на стул, а сам плюхнулся в кресло за своим рабочим столом.

– Давайте без чинов, Тимофей Васильевич, и говорите, что вам понадобится для расследования?

– Спасибо, Евгений Никифорович. Очень рад, что опять будем совместно работать. Тем более чувствую себя вашим учеником, – как можно любезнее произнёс я.

– Я тоже рад, – ответил генерал, а потом заинтересованно спросил: – Про меня что-нибудь говорил?

– Говорил, Евгений Никифорович. Очень недоволен государь результатами работы дворцовой полиции из-за их отсутствия. Про вашу опалу упоминал, но мне показалось, что это несерьёзно. Да, гневается, что результатов нет. Весь на нервах, – я решил не скрывать от того, с кем придётся очень тесно сотрудничать, слов Николая.

– Понимаю всё, Тимофей Васильевич, только от этого не легче. Самое главное, действительно никаких результатов. Как яд попал в пищу, так и не смогли установить, а работали опытные сотрудники, – Ширинкин как-то обречённо махнул рукой. – Так что вам понадобится?

– Для начала ознакомиться со всеми материалами, что есть по этому делу, соответственно, бумаги, документы и место для работы. Желательно подальше от чужих глаз.

– Вся информация, отчеты и прочее у меня здесь в сейфе. Соседняя комната по кухонному каре с отдельным входом свободна. В ней можете и расположиться. Там есть всё для работы и проживания. На первые дни хватит, а дальше определимся. По питанию я распоряжусь. Что ещё?

– Евгений Никифорович, а к расследованию уголовный сыск привлекали?

– Нет, только жандармов и судебных следователей, мои секретные агенты тоже работали. А что?

– Нужен хороший уголовный сыщик, желательно с периферии. Такой, я бы сказал, д’Артаньян от сыска, и ещё художник-портретист, который мог бы нарисовать лицо человека по словесному описанию.

Ширинкин подзавис от моей просьбы, а потом произнёс:

– Про такого художника ничего не могу сказать. Надо обращаться в Академию художеств, может быть, и найдётся умелец. А уголовный сыщик зачем? Преступление-то по другой юрисдикции проходит.

– Евгений Никифорович, скажите мне, за свою службу вам сколько раз приходилось сталкиваться со смертельным отравлением?

– Ни разу, – быстро ответил генерал.

– Я думаю, и офицерам корпуса жандармов, привлечённым к этому делу, тоже ни разу. Про следователей не скажу, но те обычно ведут расследование, имея на руках какие-то показания, улики, исследования. В нашем случае кроме того, что для отравления использовался неизвестный яд растительного происхождения и он находился в каком-то из блюд обеденного стола, больше ничего нет. Отсюда и отсутствие результатов. Ни ваши люди, ни жандармы, ни следователи не знают, что делать, потому что первые и вторые привыкли работать против революционеров-бомбистов, а третьи не имеют данных для своей работы. А здесь нужен специфический опыт, – я замолчал, прикидывая, что ещё попросить на первое время.

– Не со всеми вашими выводами согласен, но мысль интересная. Сегодня же созвонюсь с директором Департамента полиции и попрошу его подыскать, как вы сказали, провинциального д’Артаньяна. Думаю, Сергей Эрастович не откажет в такой пустячной просьбе. Кстати, вы знакомы с действительным статским советником Зволянским? – Ширинкин хитро улыбнулся. – С указом императора можете и сами его озадачить.

– Евгений Никифорович, давайте договоримся о следующем, – я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, потом продолжил: – Моё расследование секретное, и осуществлять я его буду с задействованием минимального количества лиц: я, уголовный сыщик, художник и ещё три-четыре человека из секретной части дворцовой полиции, с кем я работал в конвое цесаревича. Официальное расследование пускай идёт своим чередом. Его результаты буду получать только через вас. Если надо будет для дела, ознакомлю с указом некоторых лиц из МВД и других министерств, изображая тупого офицера, которого император непонятно за что приблизил к себе и возвысил… Но реально всю картину следствия будем знать только мы с вами и государь.

Пока я говорил, улыбка постепенно сползала с лица главного охранника императора. Когда я закончил, Ширинкин несколько секунд молчал, а потом торжественно произнёс:

– Спасибо, Тимофей Васильевич. Я этого не забуду. Вы даёте мне шанс реабилитировать себя в глазах императора.

– Не упустить бы этот шанс, Евгений Никифорович. Пятьдесят первый день идёт с момента отравления. Запросите ещё у шефа жандармов, ведётся ли наблюдение за слугами в Ливадии и из Гатчины, которые присутствовали во дворце во время отдыха императорской семьи, а сейчас отстранены от службы его императорскому величеству.

– По столичным дворцовым слугам, сопровождавшим августейшую семью, наблюдение ведётся силами секретной части дворцовой полиции и филёров городского охранного отделения, – генерал развёл руки в стороны. – Ничего. Все спокойно продолжают теперь служить в Зимнем дворце, куда их перевели. Резко разбогатевших нет. Подозрительных контактов не выявлено. Стараемся вести наблюдение круглосуточно, но народу не хватает.

«Значит, лазеечки имеются», – вновь щёлкнуло у меня в сознании. А Евгений Никифорович продолжал вещать.

– Теперь, после разговора с вами, думаю привлечь к наблюдению и филёров из уголовного сыска. Только как с секретностью быть? – задумчиво произнёс Ширинкин и замолчал.

– Подписки о неразглашении, думаю, будет достаточно. Там народ работает сознательный. И пускай сыщики ещё свою агентуру потрясут на предмет того, что народ говорит о смерти императора, императрицы и его императорского высочества. Вдруг какие-нибудь любопытные и интересные слухи всплывут, – поставил ещё одну задачу генералу, когда он замолчал. – А по местным слугам в Ливадийском дворце какая информация?

– По ним работают жандармские команды из Севастополя и Симферополя. Но тех слуг двадцать семь человек, а количество жандармов в командах вы знаете. Неделю назад прислали отчёт, что всё без изменений.

– Можно считать, что просто отписка и имитация бурной деятельности. Пускай привлекают ближайшие охранные и сыскные отделения. Надо срочно отработать всех слуг по-новому. Всё их нижнее бельё, фигурально выражаясь, изучить, вывернуть наизнанку и ещё раз изучить. И полные отчёты по каждому, – жёстко произнёс я.

– Тяжело будет. Пятьдесят шесть человек со столичными получается. Насколько понимаю, отрабатывать будем всех?

– Да, Евгений Никифорович. Уверен, если копнём поглубже, что-нибудь да зацепим. Времени много прошло, преступник или преступники расслабились, успокоились и могут совершить ошибку и как-то себя выдать. Надо продумать, какие задачи будем ставить.

План работы обсуждали ещё где-то с полчаса. Потом я получил большущую пачку материалов расследования и направился в одну из комнат, отведенных Ширинкину в апартаментах дворца. С этими бумагами ушёл в ночь. Если бы лакей не принёс обед, а потом ужин, остался бы голодным.