Колдун со Змеева моря - Анна Гурова

– Что же?

– Как вы меняетесь по своей воле. Мы так не можем. Это слишком больно…

– Быстро всегда больно, – заметил нойда.

– Ха! Может, я тоже меняюсь, просто очень медленно? Мне никогда не бывает больно. Вообще, даже немного завидно стало… – Кумма поглядел на Нежату, который, хрипя, пытался сделать вдох. – Хотя нет, не стало.

Позади послышались легкие шаги и перезвон серебра. К сейду-оборотню подошла Ютси, взяла его за руку и улыбнулась.

– Муж мой, нам пора, – сказала она.

– Ну да, – спохватился Кумма. – Прощай, нойда! Так и не спросил, как тебя зовут…

– Прощай?

– Совсем забыл сказать – я вас покидаю. Люди тут злые стали, из-за меня разругались…

Кумма оглянулся на толпу саами, что стояли позади и ждали его слова.

– И вы за мной уходите.

В следующий миг Кумма и Ютси исчезли. А лежащий в реке великий сейд зашевелился, заскрипел по дну, заплескал водой и медленно поднялся в воздух. Неслыханное диво предстало – Летучий камень в самом деле взлетел! Крона сосны на его верхушке раздувалась от встречного ветра, как зеленый парус, а рядом, глядя вдаль, стояла Ютси.

Великий сейд поднялся над лесом и медленно полетел на север, удаляясь, становясь все меньше и меньше… Лопарский берег наполнился плачем и стенаниями. Все племя горько плакало, глядя, как его покидает волшебный защитник и покровитель. Много мирных лет они прожили, угождая сейду, щедро делясь с ним самым лучшим, получая в ответ удачу на охоте и рыбное изобилие. А теперь они осиротели! Что будет дальше? Будущее стало неспокойно и безрадостно…

Нойда вдруг почувствовал, что готов заплакать вместе с саами. «Да что ж такое? – рассердился он. – А ну перестань! Ты свои слезы давно выплакал!»

– Следуйте за ним, – сказал он громко. – Он же сказал!

Плач прекратился, на нойду уставились десятки глаз.

– Идите на север, за камнем, – повторил нойда. – Тут вам все равно жизни не дадут.

– А ты? – с надеждой проговорила Ауна. – Пошли с нами, нойда! Суур-Кумма тебя выделил из всех… Помогал тебе просто так, без просьб! Кто защитит нас в долгом пути?

– Ты и защитишь, – отрезал нойда. – Ты шаманка, ты должна быть сильной! А я, может, тоже приду… когда-нибудь.

Малые сейды в дорожном коробе за спиной тихо скреблись. В ответ им толкались в руке три камня, подаренные Куммой.

«Они хотят мне что-то сказать… Они уже знают путь, – подумал нойда, чувствуя, как душа наполняется радостью. – Путь на юг!»

– Пошел вон! Еще смотрит он тут косыми зенками, сглазить хочет!

Из-за деревенских ворот летели комья земли и коровьи лепешки.

– Ступай к себе в болото, страхолюдина! Ишь, выполз нечистый средь бела дня!

Нойда пожал плечами, повесил на плечо короб.

– Ну спасибо за стол и кров, добрые венья, – не удержался он. – Пусть и вас так же приветят после долгого пути…

– Он еще и грозит, дикушник чащобный!

Просвистел в воздухе камень. Нойда еле успел уклониться, не то бы прилетело в голову.

Хотел же обойти эту деревню стороной, с досадой подумал он. Нет – решил под вечер едой разжиться… Устал целый день брести по жаре… Вот, получи! Нойда уже успел привыкнуть, что словене принимают его с почтением. Однако громкая слава лопарских колдунов, похоже, еще не успела добраться до этих отдаленных мест.

Это следовало исправить.

– Дикушник, значит? – тихо, зловеще протянул он. – Что ж, я-то уйду… И все отсюда уйдут. И кабаны, и лоси…

Он плавно поднял руку. Обшитый кожаной бахромой рукав колыхнулся, словно птичье оперение. Взметнулась дорожная пыль, облаком закрыла солнце. За воротами испуганно смолкли.

– Быть вашим лесам к зиме пустыми! Только волков с медведями вам оставлю!

По ту сторону ворот слышалось лишь напряженное сопение. Нойда хмыкнул, поправил лямки дорожного короба и пошел в обратную сторону – к берегу лесного озера, которое приметил еще по пути к деревне.

* * *

Жаркое лето шло по словенским землям. Луг полыхал цветами, гремел кузнечиками. Шевелилась каждая травинка, птицы-невидимки щебетали на все лады, бегали муравьи, цвел клевер. Всё пестрело, жило, мелькало.

Луг начинался от самого леса, незаметно спускаясь к озеру. Чем ближе к воде, тем ярче зеленели травы и листья. Над зарослями камыша носились синеватые стрекозы, на черной воде лежали первые кувшинки. Нойда стоял на берегу и глядел на воду, раздумывая, стоит ли смыть пот и дорожную пыль, или ну его, походить еще грязным.

Чем-то не нравилось ему это озеро. Издалека манило к себе, а вблизи…

От воды веяло прохладой, пахло тиной. По поверхности бегали тонконогие водомерки, в песочных ямках у самой кромки воды трепетали черные хвостики головастиков. Глубже, под широкими листьями, медленно проплывали скользкие, холодные рыбьи тела. То и дело по воде проносился солнечный блик – так стремительно, что нойда не успевал его толком разглядеть. В поле бы сказал – полуденница, а в воде что?

Нойда вытер взмокший лоб. В своих странствиях он никогда еще не забирался так далеко на юг. Здесь все было чужое, и небо, и лес – шумный, легкий, весь в пляшущих тенях и пятнах света. И эта жара! Лето в землях словен казалось нойде невыносимо долгим. Сейчас бы укрыться в уютный сумрак еловой корбы…

Он опустился на корточки, протянул ладонь к воде, собираясь зачерпнуть и умыться.

– Не совал бы ты туда руки, чародей, – послышалось сзади.

Нойда оглянулся. На склоне, среди высокой травы, стояла молодая словенка и смотрела на него, склонив голову.

– Экий ты беспечный, хоть и с виду сущая нежить, – сказала она с легкой насмешкой. – Или не знаешь? В эту пору никто к воде не подходит…

Нойда выпрямился, рассматривая словенку. Миловидная, невысокая; голубые глаза под прямыми белесыми бровями глядят смело, загорелое лицо усыпано веснушками. Волосы по бабьи убраны под платок, в руках корзинка. Из корзинки вкусно пахло пирогами. Нойда невольно сглотнул.

– Ты на деревенских не сердись, – продолжала словенка. – Мы раньше не так гостей принимали. Просто гости всякие бывают. Ты к ним с добром, а они беду приносят…

Молодая женщина направилась к нойде и, не доходя нескольких шагов поставила корзинку на прибрежный песок.

– Не побрезгуй, чародей…

Нойда кивнул, но корзинку трогать пока не стал.

– С чем пришла? – спросил он. – О чём просить хочешь?

Женщина помолчала, будто не зная, с чего бы начать.

– С мужем у меня беда, – тихо заговорила она совсем другим голосом. – Заболел, чахнет изо дня в день…