Небоскреб - Лина Соле

самостоятельно сделала выбор между карьерой и семьей. Жаль, что моя зрелость была недолгой, не дольше пары месяцев. Зато после дня хард резета наступило вечное детство…

В моей жизни случилось все, не как у людей. Этапы взросления перепутались и смешались, жизнь расщепилась и потекла двумя разными путями. Два детства, две юности. Старость пришла в мою жизнь тоже дважды. Морщины и слабость физического тела, которые нельзя было остановить бета-омоложением, были лишь внешними проявлениями. Мой «недалекий» человеческий мозг даже не слишком изменился – всю сознательную жизнь после дня хард резета окружающие считали меня умственно отсталой, и меня это нисколько не обижало. Рома выстроил мне нормальную жизнь, обеспечивал мои текущие потребности. Стелла скрашивала мои одинокие дни, пока Рома был на работе. Все шло своим чередом и не слишком меня беспокоило. Я была своего рода ребенком в теле старухи. Но только после «соединения» виртуального и физического тела старость обрушилась на меня сокрушительной лавиной. Но даже до морального «принятия» старости пришлось прожить целую жизнь, тоже «мою», но чужую, вобрать ее в свой небольшой человеческий мозг. И в той реальности моя виртуальная копия тоже мучилась вопросами мучительных выборов, как и я до «расщепления» жизней.

Роза, дочка. Смогу ли я когда-нибудь решиться нарушить границу между нами? Я, как обычно, стояла за большим камнем, мерный шум реки доносился снизу. Место было таким живописным и несказанно родным. Я приходила сюда уже сто тринадцать раз вместе с Розой. А когда она говорила своему сеть-психологу «До свиданья», я оставалась одна, сидела в темноте и прорисовывала в воспоминаниях каждую деталь ее удивительного мира, который она избрала для еженедельных встреч. У меня тоже было такое место, точная копия, кропотливо созданная мной. Но возвращаться туда не слишком хотелось: там не было моей Розы. Я знала многое из ее жизни, еще до «первой встречи» я нашла в Сети все, что могло быть связано с ней: некоторые факты из жизни в детдоме, отметки в школе, видео со случайных камер видеонаблюдения (жаль, что они не хранятся дольше нескольких недель и не могут показать мне крошечную Розу). Сегодня она рассказывала сеть-психологу о том, что нужно выбирать будущую профессию, а она не знает, какую.

– Твои тесты показывают хорошие способности в математике, – спокойно произнесла милая девушка-психолог. Она мне напоминала саму Розу, большие добрые глаза, только зеленые, длинные русые волосы, собранные в аккуратный хвост. В ее одежде, правда, не было столько нарочитой небрежности, но костюм очень походил на школьную форму дочки: черная юбка и серый свитер.

– Да, учителя тоже говорят, – Роза тяжело вздохнула и положила подбородок на согнутые колени, я отметила, что так сидеть ей не слишком удобно. Я видела ее в пол-оборота, можно было, конечно, сменить локацию или быть «везде и сразу», но я хотела вжиться в роль стороннего наблюдателя. Мне было важно слышать ее и сочувствовать ее проблемам. Это делало меня чуть более живой. Роза вдруг легла на траву, раскинув руки над головой: здесь она была очень свободной. Сеть-психолог осталась сидеть, лишь обернулась, чтобы видеть лицо девочки. На краткую долю секунды я заметила ее взгляд на себе. В тот момент я не обладала виртуальным телом – лишь бестелесный призрак, незаметный для живой души. Но она, как и я, могла видеть здесь больше любого человека, замечать новые переменные и входные данные, любое изменение кода было будто рябь на воде для ее неживых глаз – всегда можно проследить источник. В ее программу не было встроено далекое прогнозирование, но пропустив мои параметры через свою функцию активации44, она не нашла причин прерывать сеанс.

– И что ты думаешь? – психолог обратилась к Розе, смотря ей в глаза и будто забыв обо мне.

– Ну, они говорят, что я могу стать хорошим инженером или архитектором. С программированием у меня не очень, поэтому туда лучше не соваться, зато с воображением и пространственным мышлением проблем нет, – Роза обводила чудесными карими глазами, так похожими на мои собственные, свод неба и вдруг нахмурилась. Я проследила за ее взглядом и улыбнулась: облако, на которое она смотрела, было плохо прорисовано, неестественная цветокоррекция и зернистая графика. Я поймала себя на мысли, что мы похожи даже больше – обе страшные перфекционистки. В следующий раз она поправит в настройках нужные параметры и вновь приведет свой виртмир к идеалу. – Но мне не нравится ни то, ни другое. Я вообще не знаю, что мне нравится.

– Ты можешь выбрать все, что захочешь, – сеть-психолог подмигнула. В этом ее жесте, таком непрофессиональном и бесхитростном, угадывалось то, чего так не хватало самой Розе сейчас: просто быть ребенком. Но Роза становилась взрослой, ее детство заканчивалось; она готовилась к принятию важных решений и не хотела ошибиться.

– Это не совет, – вздохнула девочка и прикрыла глаза.

– Я не даю советов, ты же знаешь. Тебе самой придется сделать выбор.

– Если бы… если бы мама была жива, – сказала Роза так тихо, что мне пришлось перемотать этот секундный эпизод еще раз. Я смотрела на дочь широко открытыми глазами, из которых бесконтрольно лились слезы. Я чувствовала себя живой, как никогда прежде, а Роза говорила, что ее мать умерла… Пауза длилась целую вечность, Роза так и лежала с закрытыми глазами. А сеть-психолог пристально смотрела на меня. В ее неодушевленном взгляде было столько человеческой скорби и сочувствия, что я испугалась. Можно было приписать чувства мне, поскольку я когда-то была живым человеком, но машине? Могла ли сеть-психолог, мертворожденный ребенок человеческой цивилизации, научиться чувствовать? Слезы прекратились, наш визуальный контакт завершился в момент, когда Роза открыла глаза. Но за мгновение до этого сеть-психолог едва заметно кивнула. Кивнула мне и перевела взгляд на Розу. «Что это значит?» – повис в тишине мой немой вопрос.

– Роза, время сеанса подходит к концу, – дочка села, и я снова перестала видеть ее лицо. – Я хочу, чтобы к следующей встрече ты проделала вот такой мысленный эксперимент.

С каждым следующим словом сеть-психолога мой мир делал новый оборот вокруг своей оси, раскручиваясь с немыслимой скоростью. Я понимала, что она хочет, и от осознания меня чуть не выворачивало наизнанку.

– Посмотри в зеркало и представь, как выглядела твоя мама. С воображением у тебя все отлично, поэтому ты справишься. Что бы она тебе сказала, увидев тебя, что бы сделала, – Роза, не дыша, запоминала. Я чувствовала, что она сразу же, как только выйдет из виртмира, попробует это упражнение. – А затем вернись сюда и задай самые важные вопросы себе