Репликация - Наташа Эвс

— Нервы ни к черту, — потряс я головой для убедительности. — Владислав пропал внезапно, мы переволновались. Поэтому…

— Я так и понял, — сухо оборвал Валентин. — Твой сын в безопасности. И он останется здесь. Такова его воля.

— Ладно, — растерянно протянул я, пытаясь найти причину задержаться. — Раз мы все равно разговариваем, может, возьмешь меня на работу? Время такое, сам понимаешь.

— Без проблем, — неожиданно согласился Валентин. — Я дам указание в лабораторию, и как только вакцинируешься, получишь доступ и должностной пакет.

— Что? — Я напрягся. — Вакцинироваться?

— Безусловно. Система работает исключительно с чистым геном.

— Я понял.

— Тогда, полагаю, наш разговор закончен. Тебя проведут к выходу.

— Да. — Я побрел к двери, но вдруг не выдержал и развернулся. — Скажи, как тебе это удалось? Как ты снова сюда попал?

После напряженной паузы Валентин поднялся и подошел ко мне, встав настолько близко, что я ощутил его дыхание на своих щеках. Медленно оглядев мое лицо, потенциальный хозяин человеческих жизней холодно произнес:

— Если бы ты знал, как унизительно стать никем, после того, как был богом.

Я замер, ощущая стальные тиски своего брата где-то внутри себя. Он смотрел мне в глаза, но по сути проникал во все мое существо. Словно я кролик, намертво зажатый между челюстями удава, готовый вот-вот проскользнуть в его утробу.

— Это вегетативная жизнь никчемного сосуда, — смягчив тон, продолжил Валентин. Он освободил меня от своего взгляда и медленно направился к стеклянной стене. — Кому она нужна? Но мне повезло. Твой родственник не захотел так жить.

Я смотрел, как Валентин неторопливо дошел до стены, а потом развернулся ко мне лицом, и почему-то ощущал холод по всему телу.

— Меня достаточно было просто пригласить, — с легкой улыбкой добавил хозяин положения. — И вот, весь мир у моих ног.

— Ты не мог выйти, — почти прошептал я, не в силах оторвать взгляд от темных глаз напротив. — Там стояли мои шифры, там была стена из рун Иса, сам вход затянулся… Все было кончено. Как ты вернулся?

Валентин снова опустился в кресло, достал из кармана мятную конфету и стал неторопливо крутить ее в тонких длинных пальцах.

— Возвращение памяти повергло твоего родственника в шок, — пояснил он. — Бог вчера — сегодня душевно больной. Он мучился. Каждую минуту своей новой жизни. Потому что все вспомнил. И однажды, с болью глядя на себя в зеркало, твой брат позвал меня. И он был очень, очень убедительным. Он звал, плача и сползая на кафельный больничный пол в ванне. Пуская сопли и слюни. Ломая ногти и вырывая свои волосы на голове. Ему нужен был я. И я пришел.

От таких подробностей мое сердце замерло. Значит, мой брат сам вызвал это страшное существо.

— Но как ты прошел через преграды? Ты ведь не мог…

— Он совершил со мной сделку, — оборвал меня Валентин. — Его душа продана мне. Поэтому я смог.

Какое жуткое пояснение. Что же ты наделал, Валентин.

— Я понял, — пришлось ответить мне. Но на самом деле я был шокирован. Слияние моего освобожденного брата и верховного темного произошло добровольно, от большого желания Валентина. И теперь жизнь людей покатилась под откос.

Сделав шаг вперед, я остановился перед ощутимой силой сидящего передо мной. Было очень больно за брата, ведь он мог начать другую жизнь, а выбрал сожительство и власть этого чудовища.

— Зачем ты это сделал, брат? — спросил я. — Не знаю, насколько сильно ты его подавляешь теперь, но мне бы хотелось спросить у него самого. Он меня слышит?

Валентин перестал крутить мятную конфету и на время замер.

— Слышит, — наконец ответил он.

Я сделал еще шаг вперед.

— Брат, зачем ты так поступил? Ты мог начать новую жизнь, полноценную, пусть обычного, но счастливого человека. А теперь ты снова в рабстве. И скоро в таком же положении могут быть все люди.

Зажав конфету в кулак, Валентин улыбнулся:

— Твой никчемный родственник не в том положении, поэтому отвечу за него. Я устал быть слабым. Если бы ты знал, чем я владел. Все познается в сравнении, Марк. Я познал слабость после того, как познал безграничную силу. И я не готов отказаться от того, что имел.

— Ты мог бы поправиться и жить жизнью обычного счастливого человека, — повторил я. — Рядом с нами.

— Да, Марк. Это твой взгляд на существование. Но я придерживаюсь другой ценности. В жизни нужно исполнять только главную роль. И я выбрал ее.

Ответы поразили меня. Ситуация была понятна, но сердце до боли сжало отчаяние. Мой брат мог бы жить рядом, но он выбрал власть, которую ему давал древний дух. Он выбрал превосходство. И отдал себя в вечное рабство.

Валентин сидел передо мной и с легкой улыбкой смотрел мне в глаза. Он победил. Победил меня, когда вернулся в наш мир, победил моего брата, когда тот умолял своего хозяина вернуться.

— Ты получил ответы на вопросы? — спросил Валентин.

— Да, — ответил я, понимая, что все остается как было. Мой сын не желает уходить от дяди, который несомненно способен дать больше, чем наше скромное существование. И мой брат остается с тем же паразитом, с которым провел всю свою жизнь. И все это добровольно.

— Я не действую против воли, Марк, — добавил Валентин, словно услышал мои мысли. — Запомни это.

— Да. Я знаю.

— В таком случае я тебя не задерживаю.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и появился охранник, а за ним влетел наблюдатель. «Следуйте за мной», — монотонно произнес дрон, зависнув сбоку.

Я стиснул зубы и направился к выходу, поймав холодное выражение лица Валентина. Вот и все. Я ничего не изменил. Влад остался с чудовищем. Нашего сына никто не истязает, не мучает. Ему просто здесь нравится. Он нашел свое место, где масса информации и большой источник технологий. Мой страшный родственник дал Владиславу то, что его увлечет. Валентин знал, что нужно моему сыну. Он знает чем живет Влад. Он знает моего ребенка лучше, чем я.

Холодный воздух ударил мне в лицо, когда я оказался на ступенях высокого крыльца. Проводив меня на выход, наблюдатель завис в стороне, и я знал, что Валентин сейчас смотрит через него.

Мне было плохо. Я чувствовал себя побитой собакой, которую выставили за дверь. Словно изношенный бесполезный башмак я стоял на первой ступени крыльца. Я ничего не смог. Меня словно нет в этой жизни, потому что мои слова не имеют смысла, а действия ничего не решают. Я никто. И теперь мне нужно вернуться домой, чтобы другие увидели мою никчемность.