Бог Солнца - Чарли Хольмберг

прошептала я Исту, продолжая жуткую работу и стараясь воспринимать все глазами художника, чтобы меня не грызло чувство вины. – Вы тоже будете покоиться здесь, когда настанет ваше время?

Ист хмыкнул себе под нос.

– Пока. Не решил. – Он выдернул ребро из позвоночника, отчего раздался звон, как от бьющегося стекла. – Я всегда. Хотел. Найти покой. В ее. Объятиях.

– Матушки-Земли? Или любимой?

Он улыбнулся.

– Матушки. Земли. Я. Принадлежу. Ей. Хотя она. Спала всю. Мою жизнь.

Пальцы скользнули вверх по лопатке к черепу, большому и заостренному, в форме морды какого-то животного.

– Как давно она спит? – спросила я.

Ист протянул Зайзи ребро и задумался.

– Очень. Давно. Слишком. Давно. Но ее. Можно. Понять. Войны. Ранят. Ее душу. И. Полагаю. Проще. Терпеть людей. Во сне.

Я кивнула и представила расу маленьких существ, живущих на моем теле: как они вгрызаются в мою кожу, чтобы построить колодцы и фундаменты для своих домов, возводят соборы для поклонения другому богу.

Пытаясь отделить череп, я порезала палец о зуб. Зашипев, отдернула руку и осмотрела рану: к сожалению, она оказалась довольно глубокой, и требовалось ее обработать. Я уставилась на нее, щурясь в тусклом свете. Мерцание от кости божка танцевало вокруг пореза, переливаясь в капельке крови, стекающей по пальцу.

Тью мгновенно ко мне подлетела и принялась изучать рану. Затем повернулась к Зайзи, которая уже приготовила бинт и примочку. Я и сама могла обработать рану, но не стала лишать Тью возможности выполнить ее прямые обязанности. Поэтому протянула ей руку.

Вдруг я кое-что вспомнила.

«Он велел мне стать Его руками», – сказал мне Сайкен, неся меня домой, когда этого не мог сделать Сайон.

– Тью, – пробормотала я. – Что велел тебе Сайон… то есть Сатто, когда отправил ко мне?

Она подоткнула край повязки и подняла ко мне свое пустое личико. Неуверенно замялась, как всегда при разговоре о Сайоне, словно боялась наговорить лишнего.

Мгновение спустя она стала серебристой – прежде я не видела ее в таком цвете. Не успела я повторить вопрос, из ее тела раздался его голос, серебро вспыхивало с каждым слогом.

– …Это важнее, – сказал Сайон, и его глубокий голос пронзил меня насквозь. Я прижала раненую руку к сердцу. – Она на твоем попечении до дальнейшего распоряжения. Проследи, чтобы у нее было все необходимое. Забери ее боль. Залечи раны. Береги ее. Заботься о ней, как о собственном ребенке. Сестре. Возлюбленном.

Наступило молчание, и я было решила, что Тью закончила, но она вспыхнула вновь:

– Я не могу быть рядом с ней. – Его голос стал тихим и подавленным, и перед мысленным взором возникло его лицо, поникшее и измученное, как тогда, на кукурузном поле. – Сделай то, чего не могу сделать Я. Я доверяю тебе свое самое дорогое сокровище.

Из глаза скатилась одинокая слезинка. Я отвернулась, чтобы другие не увидели. Ист сосредоточенно работал, однако глаза Зайзи были прикованы ко мне.

К Тью вернулись привычные розовый, белый и лавандовый цвета. Грудь сдавливал растущий пузырь и подбирался к горлу, но я сумела выдавить:

– Спасибо.

Затем возобновила работу.

Мы провели на Кладбище больше времени, чем хотелось бы. Мы с Зайзи по очереди несли тяжелый рюкзак с костями, и едва войдя в лес, оторвали от дерева кусок коры, несколько веток и соорудили сани для остальных вещей. Перед тем как тронуться в путь, Ист прижал ладонь к голому стволу дерева, и на нем заново выросла кора. Тью в восторге захлопала – такой радостной я не видела ее с тех пор, как мы покинули ферму.

До Кладбища костей мы добрались всего за день, а обратно шли полтора. Я настояла, чтобы Ист вновь остался за пределами жуткого леса: я не вынесу, если за свое великодушие он окажется ужином для демонов. Впрочем, следовало надеяться, что скелет мертвого божка отвратит взгляды существ от живых. Солнце уже садилось, когда мы с Зайзи и Тью добрались до Черепа, Прута и остальных. Спины ныли от тяжелой ноши. Тью отважилась выглянуть из-за моего плеча, чтобы запомнить дорогу. Сестра хранила молчание, поскольку вновь пыталась меня переубедить, и вновь напрасно. Она приводила вполне разумные доводы: демонам нельзя доверять, у них значительное численное превосходство, обещанное ими бессмертие может обернуться не тем, на что я надеялась… Однако что мне оставалось? Отказаться от Сайона? На это я пойти не могла.

Демоны глядели на нас во все глаза и разинув кривые рты. А когда мы остановились, окружили нас, как хищники. Зайзи схватилась за лямку рюкзака, набитого нашими находками. Я сбросила свою поклажу и открыла, кости божка замерцали. По рукам побежали мурашки и заныли ожоги, когда демоны приблизились, пуская слюни.

– Я выполнила свою часть уговора, – объяви- ла я.

Прут кивнул, не отрывая взгляда от сумки с костями.

– Конечно, смертная. Но нам нужно… откушать… чтобы обрести силы и изменить тебя. У нас нет собственной магии.

Они уже упоминали нечто подобное, поэтому я им поверила и отступила. В тот же миг демоны набросились на сумку, как голодные волки, разорвав в клочья и ее, и сани. Я спешно попятилась к Зайзи и схватила за руку для успокоения, она сжала мою в ответ. Тью глубже зарылась мне в волосы.

Раздался жуткий треск бьющегося стекла, словно усиленный гигантским колоколом, и смешался с гортанными и чавкающими звуками, такими громкими, что мне пришлось заткнуть уши. Я отвернулась, выискивая на горизонте последние отблески Солнца, чтобы набраться мужества.

«Я уже иду к тебе, Сайон. Ты наблюдал за мной или же смотрел в другую сторону?»

Я не видела его с той встречи на кукурузном поле больше года назад, и моя уверенность колебалась. Я не сомневалась в чувствах Сайона… Между нами многое произошло. Но он бог. Вечный. И даже после откровения Тью я задавалась вопросом, думает ли он обо мне так же часто, как думала о нем я. Делит ли свое ложе с новой звездной матерью? Я знала, что он ненавидел этот закон, тем не менее от этой мысли мутило сильнее, чем от пира демонов.

Сцепив руки, я поднесла их к лицу и коснулась губами кольца с янтарной полосой. Когда шум позади стих, пульс участился. Время пришло. Наконец! Скоро я узнаю правду о чувствах Сайона от него самого.

Я сморгнула навернувшиеся от предвкушения слезы и повернулась обратно, по-прежнему в объятиях Зайзи. Последние лучи Солнца окрашивали все в ржаво-оранжевый цвет. Демоны оторвались от костей и теперь походили на пьяных: разномастные зрачки