Когда палач придет домой - Александр Риттер

Жизнь прожить – не поле перейти.

Борис Пастернак. «Гамлет»

Самое редкое мужество – это мужество мысли.

Анатоль Франс

Домой я пришел позже, чем ожидал, задержавшись в одном из баров неподалеку, совмещая душевный отдых и лечение головной боли от воспоминания о вчерашнем чертовски приятным средством. В конце концов, клин клином вышибают, да и любой из нас имеет право хоть иногда расслабиться. Тем более что вчера я выполнил сложное задание, а завтра мне предстояло еще более сложное. Хотя, если быть честным, я не ожидал от себя, что всего лишь за день смогу привыкнуть вновь к запаху этой гадости. Я имею в виду виски. Впрочем, человеческие способности, особенно на ниве порока, безграничны. В этом я убедился еще много лет назад.

В общем, когда я пришел домой, настроение у меня было весьма приподнятым. Даже тяжкие думы о Свете и Эде покинули меня. Нельзя не признать, что тот из древних, кто сказал, что в вине находится истина, неплохо разбирался в жизни. Я даже поднялся на свой третий этаж на лифте, чего почти никогда не делал раньше, потому что идти на третий этаж недолго, а лифт всегда таит в себе опасность случайной или преднамеренной аварии. Я и сам нередко использовал этот способ, так как устроить аварию нетрудно, а естественные аварии происходят не настолько редко, чтоб кто-нибудь что-нибудь заподозрил.

Войдя в свою квартиру, я, не разуваясь, прошел в комнату и с размаху бросился на диван. Домашний блок связи приветствовал меня сообщением о том, что мне звонили Светлана и Мартин. Однако я остался лежать на диване. Звонить Мартину или Светлане мне совершенно не хотелось. Хотелось просто бездумно полежать, глядя в потолок, ни о чем не тревожась. И без того волнений мне хватит.

Однако человеческий мозг так устроен, что он не может не действовать, если он бодрствует. И избавиться от мыслей я не мог даже несмотря на три стакана виски. Память непрерывно воскрешала то мусоросборник в помещении для курящих, то волка на столе Кочински, то глаза полковника Барта. Я сел на диване, потом снова лег, однако количество мыслей не изменилось от этих телодвижений, зато в желудке громко заурчало, и я вспомнил, что не ел сегодня с самого утра. Я встал, пошел на кухню и велел автоповару приготовить мне пару сэндвичей и чашку кофе. Потом поел. Слава богу, голодный ложку, то есть чашку, мимо рта не пронесет, потому только я и не облил всю кухню кофе, так как мои мысли были заняты стоящими передо мной неразрешимыми проблемами.

Я впервые столкнулся с подобными задачами. Никогда в жизни я не намеревался совершить несанкционированное убийство, более того, я не понимал, что толкает меня на это.

«Неужели только то, что Эд состоит в каких-то отношениях со Светланой? Чепуха! За такое не убивают. Во всяком случае, я не убиваю. Или… К черту! К черту все!»

Еще большей проблемой была для меня Светлана. Она сама была загадкой для меня. Но еще большей загадкой были для меня чувства, которые я испытывал по отношению к ней. Никогда прежде я не испытывал ни к кому подобного чувства. Я всегда был одинок. Фортуна помогает тому, кто сам себе в состоянии помочь и достаточно силен, чтобы пронести свой крест в одиночку. К тому же правила организации сильно ограничивали сотрудников.

Что же все это значит?

Телефонный звонок разорвал тишину. Я торопливо встал и снял телефонную трубку.

– Ну и что все это значит?! – свирепо поинтересовался сэр Найджел.

– Что – это? – в свою очередь осторожно спросил я. Мало ли о чем мой шеф мог говорить со мной в таком тоне. Может, Дэйв Майлз что-нибудь разнюхал и сдал меня, или у Лысого Дьявола все-таки есть собственная служба внешнего наблюдения, независимая от Майлза и предназначенная исключительно для личного пользования сэра Найджела, которая меня выследила?

– Эта твоя дурацкая шутка насчет Кочински! – рявкнул шеф, мгновенно развеяв все мои опасения.

– Он первый начал, пошутив надо мной по-своему, а я ответил ему по-своему, – ответил я и облегченно вздохнул.

– Подшутил над ним, натравив на него меня, наплетя какой-то ерунды о том, что он сходит с ума? – взревел сэр Найджел как ужаленный бизон.

– А ля гер ком а ля гер, – сказал я спокойно, но внутренне чувствуя глубокое удовлетворение от всего произошедшего и происходящего.

– Умник нашелся, натравил одного начальника на другого и посмеялся в кулачок! Обманул человека, который тебе доверял! Это просто подло с твоей стороны! Хоть увольняй тебя за это. Или отправить на курорт, чтобы тебя там вразумили? – бушевал сэр Найджел. Кажется, он действительно сильно обиделся на меня. – Обманул меня, человека, который во всем тебе доверял, да еще так подло и нагло! Как у тебя только смелости на это хватило! Это так подло с твоей стороны!

– Да, сэр, – почтительно сказал я. Я хорошо изучил своего шефа за те долгие годы, что я с ним проработал, и знал, что он легко вспыхивает и так же легко гаснет, главное, не перечить ему. Так что пусть покричит немного, отойдет, а потом я ему объясню, что произошло между мной и Кочински.

– Что да, сэр?! – взревел сэр Найджел.

– Это было очень подло с моей стороны, – виновато сказал я, внутренне улыбаясь до ушей.

– Да уж, куда подлее! Наплел мне кучу небылиЦ| благо я уши развесил, и смылся. Я, как дурак, приперся к Кочински, а тот сидит бледный, как бумага, и тут же, прежде чем я успел рот раскрыть, начинает у меня просить прощения и обещать, что подобное больше не повторится, как нашкодивший пацан! А я сижу да ушами хлопаю и пытаюсь понять, что все это значит!

– Простите меня, сэр. Такое больше не повторится, – смиренно сказал я.

– Вот-вот. И Кочински примерно так же со мной разговаривал. Еле вытянул из него, что он над тобой как-то подшутил, и подшутил очень хорошо. Ты из-за этого сильно обиделся, угрожал вышестоящему сотруднику, а потом ушел. А через несколько минут в его кабинете появился я. Теперь я хочу знать, что у вас там произошло! Или это секретно?!

– Сэр, вы видели на столе Кочински статуэтку волка?

– Видел. И что дальше?

– Это не статуэтка, а маленький игрушечный робот с дистанционным управлением, который умеет рычать, скалить зубы, двигаться в пределах своего постамента и сверкать глазами. Эту дрянь ему подарили его друзья на день рожденья. Кочински оставил меня одного в кабинете, а выйдя, включил эту чертову штуку, напугав меня чуть ли не до смерти.

– И поэтому ты угрожал ему и натравил на него меня? – голос моего шефа приобрел несколько иное выражение. Видимо, он попытался представить себе свою реакцию, окажись он на моем месте. Вероятно, она не слишком отличалась бы от моей.

– Если бы Кочински опробовал эту шутку на вас, вы бы поняли мои чувства, – сказал я.

– Твои чувства я и так понимаю, – ответил, уже совсем успокоившись, сэр Найджел. – Однако ты напрасно угрожал ему. Если бы Кочински подал на тебя рапорт…