Когда палач придет домой - Александр Риттер

– А тебе какое дело? – спросил я самым холодным тоном, на какой был способен. С такими субъектами, как этот, я иначе разговаривать просто не могу.

– Такое! Не тебе одному, старый пень, позвонить надо, – ответил он и шагнул вперед, пытаясь оттеснить меня от телефона. Я тут же оттеснил его на исходные позиции.

– Если вам надо позвонить, – сказал я, подчеркнуто называя его на «вы», – так подождите, пока я позвоню.

– С какой-то стати я буду ждать, пока ты позвонишь, мне сейчас надо звонить, – ответил парень и вновь попытался плечом оттеснить меня от телефона.

– С такой, что вы подошли позже меня, – спокойно ответил я, опять оттесняя его на исходные позиции.

Парень несколько секунд недоуменно смотрел на меня, словно не мог поверить, что кто-то может что-то делать наперекор его воле, а потом в третий раз попытался оттолкнуть меня от телефона, на сей раз гораздо жестче. Я не остался в долгу, снова отпихнув его от телефона, добавив на сей раз к толчку еще и неплохой удар по почкам, который заставил моего оппонента скривиться от боли. Однако отступать он не собирался.

– Пошел на … от телефона…. старый! – заорал парень и резко толкнул меня в грудь. На глазах стоявших неподалеку друзей он не мог поступить иначе, не потеряв своего авторитета. Но лучше бы он все же этого не делал. Я уважаю людей упорных, которые не любят отступать, но не настолько, чтобы давать кому-то из них перешагивать через себя.

Я отклонил рукой его толчок и ударил сам, нанеся классический удар ребром ладони по левым нижним ребрам. Нанесенный точно и в полную силу, такой удар ломает ребра, которые протыкают легкое. После того, как легкое пробито, в нем образуется кровавая пена, которая быстро заполняет оба легких. В результате человек умирает через несколько минут от удушья и закупорки сосудов.

Правда, я ударил его не в полную мощь, в последний момент сдержав желание сокрушить этого крепкого здорового парня, не уважающего ничего, кроме грубой силы. Мой противник отшатнулся, хрипло вскрикнув, поскольку удар все равно получился сильным и точным, причинив ему несколько неприятных секунд, а то и минут. Впрочем, он их, на мой взгляд, вполне заслужил. Но даже это последнее предупреждение не вразумило его.

– Щас мы увидим, как Фредди сделает из папашки отбивную, – хихикнула одна из девиц.

В это время Фредди быстро шагнул вперед, замахиваясь правой рукой, и резко ударил левой, целясь мне в лицо. Я мягко отступил и перехватил его руку, а затем вывернул ее. Мой противник попытался освободиться от захвата, проявив при этом неплохое знание тактики рукопашного боя и хорошую физическую подготовку. Я без труда пресек эту попытку, которая по своему уровню казалась детской игрой по сравнению с теми приемами, которым меня обучили в спецназе и школе палачей. Закрутив его левую руку до затылка, я пару раз как следует ударил его головой об тот самый телефон, который стал для нас яблоком раздора, и отпустил. Мой противник, потеряв сознание от столкновения с металлом, мешком повалился на тротуар, заливая асфальт своей кровью. Отлетевший от комбинезона металлический череп со звоном покатился по асфальту. Мне тотчас невольно вспомнился Эд Хамнер, точно так же лежавший на полу в квартире Светланы, однако желание насладиться, добивая без риска для себя павшего врага, исчезло столь же быстро, как и вчера. Я лежачих не бью. Сейчас меня тошнило от такого удовольствия.

Я повернулся к остальным и пристально посмотрел на них. Друзья Фредди, до того представлявшие для меня лишь какие-то пятна на заднем плане, теперь, когда драка закончилась, превратились в конкретных людей, которых я теперь рассматривал с интересом зоолога, отловившего змею с ногами.

Они стояли тесной группкой, открыв рты от изумления и таращась на меня во все глаза. Должно быть, этот Фредди был самым крутым в их маленькой банде, и то, что я играючи отправил его в нокдаун, повергло их в величайшее изумление. Наши с Фредди боевые действия длились не больше десяти секунд, так что его друзья все еще пребывали в состоянии шока.

Их было четверо – два парня и две девушки. Ничего особенного, обычная компания «прогрессивной молодежи», одетых по последней моде во что-то переливающееся, парни – с бритыми головами и бородами, девушки – с немыслимыми прическами, на всех такие же переливающиеся комбинезоны, металлические украшения в виде стилизованных человеческих черепов, в ушах – серьги в форме костей. У одного парня такая же металлическая кость торчала на пару сантиметров справа и слева от носа. Боже, это надо же было так себя изуродовать!

– Заберите своего дружка, пока его не затоптали, да катитесь отсюда! – рыкнул я на них не хуже волка Кочински и, схватив за шкирку неподвижно лежавшего на тротуаре парня, швырнул его в сторону его дружков, однако ни один из них даже не шевельнулся, продолжая таращиться на меня. Бесчувственное тело Фредди пролетело метра два и снова рухнуло на асфальт.

– И в следующий раз никогда не забывайте о правилах хорошего тона, – добавил я.

Одна из девушек и оба парня, выйдя из ступора, подчинились, не рискнув вступить в бой, когда их лидер был повержен, и, подхватив бесчувственного Фредди под руки, торопливо поволокли его подальше от телефона. Вторая девушка еще несколько секунд стояла, рассматривая меня оценивающим взглядом, а потом повернулась и торопливо зашагала вслед за остальной компанией. Она явно старалась запомнить меня, и, надо полагать, не ради собственного удовольствия, а чтобы впоследствии найти меня и рассчитаться со мною сполна.

Что ж, пусть попробуют. Если они попытаются меня найти, то получат хороший урок и поймут, что в дела больших дядей таким малышам, как они, лезть нельзя. А если не поймут, то умрут. Я думаю, вряд ли кто-то будет о них горько плакать. Они того просто не стоят. На крайний случай я лично исполню обязанности плакальщицы.

Я проводил их взглядом, пока они не исчезли за поворотом, а затем повернулся к телефону, но передумал. Мне надо было просто подстраховаться на всякий случай от звонка какого-нибудь идиота. Не время мне сейчас попадать за учиненную на улице драку в полицию, которую наверняка уже вызвал какой-нибудь добропорядочный прохожий. А Мартину я могу позвонить и со своего домашнего телефона или, в конце концов, с оллкома. Подслушки, я думаю, все равно сейчас нет – когда у бюро столько работы, им не до таких мелочей. Во всяком случае, шансы на это явно меньше, чем на арест за драку на улице. И все равно никто потом не сможет ничего доказать. Мало ли кто мог мне звонить.

Я затер ногой пятно крови на асфальте около телефонного аппарата и торопливо зашагал в сторону, противоположную той, куда ушли мои недавние знакомцы.

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идет другая драма,

И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я один, все тонет в фарисействе.