Вирус Зоны. Сеятель - Дмитрий Лазарев

– Что такое? – «Кейт» обернулась, и сыщик вздрогнул.

Он привык к тому, что всем становится не по себе от его изломанной шрамом усмешки, но никогда бы не подумал, что ему самому будет так страшно смотреть на улыбающуюся девушку.

– Мне нужна вакцина, – хриплым от волнения голосом произнес «лояльный». – Я пришел сюда в том числе и за ней.

Несколько секунд «Кейт» молчала, что-то обдумывая.

– Знаешь, где она?

– Да.

– Тогда веди, только побыстрее – у меня мало времени.

– И…

– Что еще? – раздражение неизвестной сущности нарастало.

– Вы в курсе, что на базе сувайвор?

– Что?! – Казалось, из глаз «Кейт» подобно Зевсу-громовержцу ударят молнии.

– Я оставил охрану на входе, – нервно облизнув губы, быстро заговорил «лояльный». – Этот тип, похоже, всех перебил, но меня они предупредить успели.

Какое-то время по лицу «Кейт» ничего нельзя было прочитать, а взгляд ее сделался отсутствующим.

– Сам, значит, пришел. – Улыбка неизвестного делалась постепенно все более жуткой. – Ну, в этот раз уже…

Сущность не договорила, но Дмитрий словно почувствовал исходящие от нее множественные ментальные посылы. И первым результатом стало то, что вся красноглазая свита отряда вдруг разом двинулась прочь и скрылась в лабиринте коридоров. Но чутье сыщика подсказывало ему, что этим дело не ограничится. И он не ошибся. Вся зачумленная база АПБР пришла в движение волей этого странного создания. Отправилась на поиски того, кого оно объявило дичью, – сувайвора. На мгновение Дмитрию даже стало его жалко.

Непрекращающееся безумие. Чувствую себя героем фильма ужасов. Или персонажем компьютерной игры с видом от первого лица про отстрел монстров в подземелье. Вот только жизней запасных нет, зелья здоровья на полу не валяются и сохраниться нельзя.

База АПБР кишмя кишит зачумленными. Они вываливаются на нас отовсюду – с лестниц, из дверей, коридоров, тупичков. Спереди, сзади, с боков. По одному, по два, по четыре, по десять, толпами. Жуткие, искаженные, белые как мел лица с черными ямами синяков вокруг красных глаз, в которых единственная эмоция – дикий, неутолимый голод. Будь на нашем месте люди, не прошедшие закалку Лесногорском, могли бы и свихнуться от такого – тут нужна стойкая психика.

Я быстро теряю счет убитым. Мы с Ритой работаем чем можем – Силами пьющих жизнь, морозом, оружием. В моем пистолете давно нет патронов, кончились даже запасные обоймы, но среди зачумленных попадаются оперативники и охранники базы, у которых есть и пистолеты, и даже автоматы. Только, на наше счастье, чума почти полностью лишила их разума, оставив лишь жажду крови, которую они пытаются утолить подобно диким зверям – кидаются на добычу, норовя вцепиться зубами в любой открытый участок кожи. А оружие, даже если они его не бросают, просто лежит в карманах, кобурах, болтается на ремне, надетом на шею, как мертвые железяки, которыми зачумленные не помнят, как пользоваться. Их оружие – лишь зубы и ядовито-желтые ногти. Но мы – еще та добыча, и путь наш усеивают трупы. По прохождении нескольких коридоров мы обзаводимся пистолетами и автоматами, которыми стараемся пользоваться чаще, чем своей Силой: кто знает, когда она понадобится, возможно, вся целиком.

Перед нами не встает вопроса, куда идти. Я доверяюсь интуиции, которая благодаря откорректированной реальности должна привести меня к Дмитрию и Кейт. Иногда на нашем пути попадаются запертые двери, для прохода через которые нужен либо спецпропуск, либо отпечаток пальца сотрудника АПБР. Если я чувствую, что мне нужно туда, за дверь, я преодолеваю препятствие с помощью способностей фризера. Когда дверь охлаждается почти до минус ста градусов, она становится хрупкой, после чего довольно эффектно и эффективно разрушается ударом ноги. Вот только на подобные аттракционы тратится довольно много Силы, и без крайней необходимости я к ним стараюсь не прибегать.

Однажды за одной из таких дверей меня ждали двое «лояльных» – сверхбыстрый и пневматик. Эти разума не потеряли (им-то чума была не страшна) и применили свои умения. Хорошо, что я в этот момент только выходил из фазы морожения двери, и мне не пришлось концентрировать холод для удара, иначе бы сверхбыстрый меня прикончил. Мороз остановил его почти на расстоянии ножевого удара передо мной. А пневматика я скосил очередью после его неудачной попытки взорвать мои легкие. Нож у сверхбыстрого я, конечно, забрал – хороший такой нож, да непростой – «Палач», таким спецназ пользуется, уж я в этом разбираюсь. К тому же у него есть существенный плюс – можно не бояться, что в самый ответственный момент закончатся патроны.

К счастью, «лояльных» мало. Кого-то, видимо, убили зачумленные, кого-то – Новые, пришедшие с Дмитрием и Кейт. Кстати, то, что я до сих пор не знаю, сколько их и каких видов, меня слегка нервирует. Если там наберется двое-трое сверхбыстрых, они меня на ремни порежут, несмотря на все мои сувайворские иммунитеты и спецподготовку.

Какая же тут прорва этих зачумленных! Все никак не кончаются. Не знаю, конечно, сколько на этой базе было персонала, но не город же миллионник, в самом деле! Кто-то же должен и на местных «лояльных» нападать, а кто-то – на Новых Дмитрия или… это что же, все на нас? По всему выходит, что так. Мысль эта мне активно не нравится: у зачумленных практически нет разума, они не могут сами по себе объединяться, выбирать врага и совместно на него нападать… если только кто-то очень крутой не взял их под свой контроль. «Лояльный» Дмитрий на такого крутого никак не тянул, а значит… Сжимаю челюсти до боли в скулах: мой бывший сосед по телу, стало быть, больше некому. И если он сам здесь, может статься, что мы сейчас с энтузиазмом, достойным лучшего применения, пробиваемся на собственные похороны. Вот только нельзя уже пустить все на самотек. Это моя война, и моей она будет до самого конца. Когда или я, или меня. А сейчас надо Риту отослать, пока не поздно. По крайней мере попытаться.

Уже хочу повернуться к ней, подбирая в уме самые сильные аргументы, как вдруг меня накрывает волна тревоги: запрограммированная на встречу реальность предупреждает о внезапной угрозе. И только я успеваю оттолкнуть Риту за угол и повернуться в нужном направлении, как коридор целиком заполняет бушующее пламя. Это не просто пиромант. Один Новый создать такой крематорий не способен. Тут либо целая группа собралась, либо… я не знаю что.

Мне энергетическое пламя повредить не может, но вот весь кислород оно выжжет вполне успешно, после чего я тупо задохнусь. Отбрасываю огнестрельное оружие, чтобы патроны ненароком не рванули в этой духовке, достаю нож, окутываюсь слоем морозного воздуха и кидаюсь вперед, что называется, в самую топку. Слышу сзади испуганный крик Риты. Оно и понятно: даже если знаешь, что твой друг сувайвор, все равно трудно спокойно смотреть, как он ныряет в пламя.

Крыша съехать может, если честно: вокруг пылает ад, а ты прешь себе вперед вслепую с одним ножом, весь из себя неопалимый. Воздух в легких заканчивается в отличие от пламени, легкие будто тугим обручем стягивает, горло печет, глаза слезятся, и упрямая мысль: «Зря я это – не дойду!» долбит мозг отбойным молотком. И вдруг – все: воздух, которым можно дышать, сумрак коридора, почти ослепляющий после адского огня, цветные круги перед глазами и один (всего один!) Измененный с пляшущими вокруг него огненными язычками и безмерно удивленным взглядом, направленным на меня.