Вирус Зоны. Сеятель - Дмитрий Лазарев

Еще одна волна мороза превращает куст за моей спиной в произведение искусства в стиле сюрреализма, которое, впрочем, тут же распадается на мельчайшие осколки. Я тоже могу морозить, но по фризеру бить холодом бесполезно – у него иммунитет. Мне по-прежнему не видно врага, так что и кинетическую Силу применить затруднительно. А потому я, не мудрствуя лукаво, просто стреляю в том направлении. Раз, другой, третий… А Рита подкрепляет мои пули импульсом своей вампирической Силы. Уж не знаю, кто из нас его достает, да не так уж это и важно. Главное – больше нет волн холода. Готов, стало быть. Сколько же их тут, интересно?

И словно в ответ на мой вопрос кривится от боли Рита, растирая виски ладонями.

«Псионик!» – понимаю я и в бешенстве бью вперед всем убойным, чем владею, – Силой пьющего жизнь и морозом. Чувствую смерть Нового и удовлетворенно сжимаю кулак. Впрочем, тут же поворачиваюсь к Рите:

– Цела?

– Вроде. – Она неуверенно улыбается. – Знаешь, а наш малыш молодец! Он меня защищает от воздействия Измененных. Когда полностью, когда частично. Иногда с запозданием… Я уже несколько раз замечала. Кровь сувайвора – не водица.

Невольно улыбаюсь тоже.

– Это хорошо. Но все же держись поближе ко мне. Если однажды наш малыш опоздает, это может закончиться очень печально.

Она серьезнеет.

– Заметано.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям.

– Кажется, впереди никого. Путь свободен. И меня тянет внутрь, на базу. Они там. Оба.

– Тогда идем, чего тянуть.

– Пистолет…

– Что?!

– В ящике… моего стола, Оля… Дай… мне его… Или сама… В голову… пожалуйста… Я не хочу… так…

– Даже не думай! – Однако «лояльная» метнулась к указанному столу. Оружие будет вовсе не лишним. Но не для того, для чего просит отец. – Ты до сих пор не стал таким, как они. Значит, кровь «лояльного» борется. Значит, есть шанс!

Сзади загрохотало. Первые красноглазые сунулись в лабораторию и сполна получили от Петра. Ольга сжала в руках пистолет. Когда-то давно она ходила в тир и пробовала стрелять из «Грача». Даже не в прошлой жизни, а в позапрошлой – еще до побега. Это как с велосипедом… наверное. Ну да, вот так снимается с предохранителя, а вот так взводится курок.

Еще несколько больных попытались ворваться в лабораторию и опять получили по мозгам Силой кинетика. Петр пока держался, но Ольга видела, что кровь все сильнее капает у него из носа – верный симптом приближающегося приступа. Последняя инъекция была довольно давно плюс перенапряжение… «Лояльная» сжала зубы. Ну что за невезение?! Все в кучу.

Третью атаку красноглазых она встретила уже вместе с Петром – выпустила пару пуль в дверной проем и, кажется, даже в кого-то попала. Пожалуй, даже хорошо, что эта чума так жутко меняет лица. Легко представить, что стреляешь совсем в незнакомых людей – не в тех, с кем, возможно, каждое утро здоровалась последний год. Или даже не в людей. В монстров. Жутких кровожадных монстров, пришедших неведомо откуда и заполонивших всю базу.

– Если собралась что-то делать, делай быстрее! – даже голос Петра уже подрагивал, похоже, он на грани.

– Отец, нам нужна антинова. Срочно!

– Здесь… ее нет… Она… в лаборатории пятнадцать… Отсюда налево… потом направо… в первый коридор… А там… третья дверь.

– Чудесно, блин! – мрачно бросил Петр. – Нас как раз там и ждут. С распростертыми объятиями. Толпы долбаных красноглазых поклонников хотят разобрать на сувениры! Кто первый за своей минутой славы?

– Прорвемся! – упрямо заявила Ольга.

– Как?!

Очередную атаку вновь отражали вдвоем, но Ольга позволила себе только два выстрела – надо было беречь патроны. Но один из них пришелся точно в лоб красноглазому верзиле, до боли напоминающему оперативника Бортаутаса, большого любителя баек и анекдотов. «Лояльная» тряхнула головой, словно с помощью этого нехитрого приема могла избавиться от нежелательных мыслей.

– Пошли!

– У тебя крыша протекает, ты в курсе? – поинтересовался Петр. – Я тебе не установка «Град». Еще раз такое, что сотворил на входе, я не выдам, тебе ясно?

– Здесь мы все равно сдохнем, – пожала плечами Ольга, – только чуть-чуть попозже. Для тебя играют роль эти двадцать-тридцать минут? Для меня – нет.

– Точно. Рехнулась, – поставил диагноз кинетик, со злости впечатав еще одного зачумленного в противоположную стену коридора.

Ольга решительно приблизилась к отцу и протянула руку:

– Пошли, папа!

– Оставьте… Без меня… у вас больше шансов! Возьми… карточку в кармане… Она… откроет…

– Разговорчики в строю! – прикрикнула «лояльная». – Прикажешь тебя нести? Я понесу. Но моя грыжа будет на твоей совести! И учти, без тебя мы можем застрелиться, но не найти нужную пробирку среди ваших реактивов.

Андрей Игоревич скрипнул зубами и с помощью дочери поднялся на ноги. Обхватил было ее за плечи, но подошедший Петр решительно отстранил Ольгу.

– Тоже мне тяжелоатлетка! Этот вес я уж как-нибудь сам. А кинетику свободные руки не обязательны.

Подумав, «лояльный» не стал подставлять плечи, а просто, не мудрствуя лукаво, взвалил Андрея Игоревича на спину, словно мешок картошки, и прихватил его запястья, чтобы не свалился. Пока Петр возился с отцом, в следующего зачумленного пришлось стрелять Ольге. Пуля попала красноглазому в грудь и опрокинула его навзничь. На лица их «лояльная» старалась не смотреть, боясь кого-нибудь узнать. Еще двоих снес кинетическим ударом Петр, после чего они шагнули в коридор. Едва не врезались в высокого худого зачумленного, которого кинетик с перепугу так шарахнул, что красноглазый сполз по стене мешком переломанных костей. В следующего практически в упор выстрелила Ольга. Она понятия не имела, что у нее за пистолет и сколько в нем патронов. Надеялась только, что больше десяти.

Дальше, к своему великому удивлению и радости, «лояльная» обнаружила, что налево путь свободен. А вот справа надвигалась толпа.

– Скорее! – срывающимся голосом крикнула Ольга и выстрелила в прущего впереди широкоплечего зачумленного, чтобы тот рухнул под ноги остальным и хоть немного их задержал, а сама двинулась следом за ушедшим вперед Петром.

Тому явно приходилось тяжеловато – Андрей Игоревич Завадовский был мужчиной весьма внушительной комплекции, да и сил у «лояльного», похоже, оставалось всего ничего.

«Ну же, еще чуть-чуть! Еще немножечко везения – и мы доберемся до лаборатории пятнадцать, где антинова. И где целая дверь. Ну, Господи, я знаю, что очень долго была плохой девочкой, но разве я так уж много прошу?»

Видимо, слишком. Такой ответ на ее безмолвный вопрос последовал сразу за поворотом в нужный коридор. Там были зачумленные. Много зачумленных. Они бестолково шарашились от стенки к стенке и наглухо перегораживали подход к двери с заветной табличкой «Лаборатория 15». И сзади толпа напирала. «Лояльной» захотелось завыть от накатившего отчаяния…