Грандиозное событие - Морис Леблан

— Тогда поговорите с ним, но, если он вам откажет, не ищите со мной встречи сегодня. Завтра ближе к полудню я буду в Ньюхейвене. Ждите меня у трапа парохода.

— А вы читали «Экстренные новости»? — спросил Симон.

— Да.

— И предстоящее путешествие вас не пугает?

Она улыбнулась, и он, не проронив больше ни слова, склонился и поцеловал ее руку.

Лорд Бейкфилд, британский пэр, после смерти первой жены, той самой правнучки Георга III, женился на герцогине Фолконбридж и теперь к собственным замкам, поместьям и целым деревням добавил владения супруги, так что он мог проделать почти весь путь от Брайтона до Фолкстона, не покидая своих угодий. Это и был тот одинокий игрок в гольф, который теперь медленно приближался, фигура его то появлялась, то исчезала в изгибах ландшафта.

Симон решительным шагом направился ему навстречу, не желая упускать случай. Несмотря на предостережение возлюбленной и рассказы друга о нраве и предрассудках лорда Бейкфилда, он помнил, как тепло всегда принимал его отец Изабель.

Вот и на этот раз его ожидало сердечное рукопожатие. Округлое лицо лорда Бейкфилда, слишком полное для такого худого и длинного тела, чересчур румяное и немного даже вульгарное, но которому нельзя было отказать в некой изящности черт, оживилось.

— Что же, молодой человек, вы, должно быть, узнали о нашем отъезде и пришли проститься?

— Верно, лорд Бейкфилд, и в связи с этим я бы хотел сказать вам несколько слов.

— Превосходно! Слушаю вас.

Подойдя к стартовой площадке, он наклонился, насыпал горку из песка, положил сверху мяч, потом выпрямился, взял клюшку, которую ему протянул кэдди, и уверенно встал в стойку: ноги полусогнуты, левая чуть впереди. Пару раз замахнулся, намечая направление удара, помедлил, прикидывая расстояние, и вот уже клюшка поднялась, опустилась и ударила по мячу.

Мяч взмыл в воздух, по дуге облетел купу деревьев и, миновав это препятствие, упал на газон в нескольких метрах от лунки.

— Браво! — воскликнул Симон. — Отличный удар.

— Недурной, — согласился лорд Бейкфилд и двинулся дальше.

Начало разговора не располагало к серьезным объяснениям, но Симона это не смутило. Он сразу перешел к делу:

— Лорд Бейкфилд, вам известно, что мой отец — судовладелец из Дьеппа, которому принадлежит крупнейшая во Франции торговая флотилия. Впрочем, вы про него и так все знаете.

— Месье Дюбоск — выдающийся человек, — сказал лорд Бейкфилд. — В прошлом месяце я был в Дьеппе и имел честь пожать ему руку. Выдающийся человек.

Симон, воодушевившись, продолжил:

— Теперь обо мне. Я единственный сын своих родителей. Покойная матушка оставила мне в наследство состояние. В двадцать лет я совершил беспосадочный перелет на аэроплане через Сахару. В двадцать один побил рекорд в беге на милю. В двадцать два занял на Олимпиаде первое место по фехтованию и плаванию. В двадцать пять стал чемпионом мира по десятиборью. Кроме того, я участник военной кампании в Марокко, лейтенант запаса, у меня четыре благодарности за службу, Военная медаль и Медаль спасения. Кажется, всё. Ах нет, совсем забыл. Еще я бакалавр искусств и обладатель премии Французской академии за исследование канонов красоты в Древней Греции. Теперь точно всё. И мне двадцать девять лет.

Лорд Бейкфилд покосился на него и пробормотал:

— Неплохо, юноша, неплохо.

— Что касается будущего, — продолжал Симон, — буду краток. Я не люблю строить планы. Мне предлагают выставить свою кандидатуру на выборах в парламент в августе, однако политика меня не слишком привлекает. Впрочем, если в том будет необходимость… Так или иначе, я еще молод и всегда смогу найти себе место под солнцем. Не так ли? Вот только… По крайней мере, для вас, лорд Бейкфилд, это может иметь особое значение. Меня зовут Симон Дюбоск, Дюбоск в одно слово, без всяких частиц, даже без намека на титул. Так уж вышло.

Он говорил без тени смущения, шутливым, беззаботным тоном. Лорд Бейкфилд слушал его невозмутимо, с тем же любезным выражением лица. Симон рассмеялся.

— Я все прекрасно понимаю и рад бы предложить вам более внушительное генеалогическое древо — с гербом, девизом и дворянскими грамотами. Но увы, это невозможно. Хотя при желании историю нашего рода можно проследить до XV века. Да, лорд Бейкфилд, в 1452 году Матье Дюбоск, батрак на ферме в имении Бланмениль, неподалеку от Дьеппа, за кражу был приговорен к пятидесяти ударам палкой. На протяжении последующих веков все мужчины рода Дюбоск возделывали землю. Та ферма, ферма «Дю Боск», существует и по сей день, название ее происходит от слова «боске» — роща…

— Да-да, я знаю, — перебил его лорд Бейкфилд.

— Знаете? — переспросил юноша чуть растерянно.

По тону пожилого джентльмена Симон понял, что сейчас услышит что-то крайне важное.

— Да, знаю, — кивнул лорд Бейкфилд. — Удивительное совпадение… В прошлом месяце я был проездом в Дьеппе и провел небольшие изыскания о своей семье, которая происходит из Нормандии. Возможно, вы не знаете, что «Бейкфилд» — это искаженное на английский лад имя «Баквиль». А некий Баквиль значился среди соратников Вильгельма Завоевателя. Знаком ли вам миленький городишко с таким названием в самом сердце Пеи-де-Ко? Так вот, существует указ XV века, составленный в Баквиле и утвержденный в Лондоне, согласно которому граф Баквиль, барон д'Опгар и де Гурель, наделяет своего вассала, владетеля Бланмениля, правом вершить суд на ферме «Дю Боск», той самой, где бедолага Матье был бит палками. Забавное совпадение, не правда ли, молодой человек?

Симона словно подстрелили на взлете. Невозможно было представить себе более высокомерного ответа, данного в столь учтивой и обходительной манере. Без лишних слов, под видом коротенькой выдержки из родословной лорд Бейкфилд дал понять, что молодой Дюбоск значил для него едва ли больше, чем батрак пятнадцатого века для могущественного английского сеньора, сюзерена Бланмениля. Все титулы и подвиги Симона, чемпиона мира, победителя Олимпиады, лауреата Французской академии, знаменитого спортсмена, не имели ровным счетом никакого значения, когда пэр Англии, с высоты своего положения, судил о претендентах на руку дочери. Все эти достоинства заслуживали самое большее снисходительной вежливости и дружеского рукопожатия.

Это было столь очевидно, и натура старого джентльмена со всеми его предрассудками, гордыней, суровостью и упрямством показала себя так явно, что Симон, не желая терпеть унизительный отказ, заговорил слегка насмешливым и даже дерзким тоном:

— Разумеется, лорд Бейкфилд, я не претендую на то, чтобы стать вашим зятем вот так, в одночасье, ничем не заслужив такой великой чести. Я лишь хотел бы обговорить условия, которые необходимо выполнить Симону Дюбоску, потомку батрака, чтобы получить согласие на брак с представительницей рода Бейкфилдов. Полагаю, что Бейкфилды,