Северный сфинкс - Александр Харников

В дверь дома, в котором укрывался британский резидент, кто-то сильно постучал.

– Открывайте! – на улице раздался грубый мужской голос. Неизвестный, ломившийся в дом, говорил по-русски. – Иначе мы будем вынуждены выломать дверь!

Лицо Виконта побледнело. Он выхватил из-за пояса пистолет и стал лихорадочно озираться, словно русские уже появились на пороге его комнаты.

– Что же делать, что делать?! – воскликнул он. – Шварц, не открывай им. Дверь крепкая, дубовая, засовы прочные. Пусть повозятся с ними подольше. Может быть, мы успеем скрыться.

Я усмехнулся про себя. Как-то раз, еще в Петербурге, мне довелось понаблюдать за тем, как люди майора Никитина ради тренировки выломали несколько запертых дверей. Делали они это на удивление ловко и быстро. Поэтому вряд ли наша дверь могла бы задержать их на даже на пару минут.

– О’Нил, МакКриди, – рявкнул Виконт, – а вы что стоите, разинув рот, словно испуганные бабы?! Думайте лучше, как нам спасти наши задницы!

– А если попробовать удрать через двор? – спросил я. – Мне кажется, он общий, и из него можно попасть в соседний дом. В нем вроде сейчас никто не живет.

– Можно, – кивнул Виконт. – Только во двор из того дома выходит лишь одно окно. И находится оно высоко – не менее четырех ярдов26 от земли. Как мы до него доберемся?

– Ну, если МакКриди мне поможет… – я выразительно посмотрел на ирландца. – Ведь мы же с ним моряки.

На лице Виконта появилась растерянная улыбка. Он почувствовал, что появилась реальная надежда на спасение.

Я схватил моток тонкой, но прочной веревки, лежавшей на сундуке в соседней комнате, и жестом пригласил МакКриди и Виконта следовать за мной. Мы на цыпочках спустились по скрипучей лестнице вниз, где в прихожей был Шварц, довольно натурально изображая дурака, бестолково препираясь через дверь с русскими, и выскользнули во двор.

Он был похож на колодец – с четырех сторон его окружали глухие каменные стены. Нужное нам окно было расположено довольно высоко. К тому же оно было закрыто.

– Ну что, Джон, – сказал я МакКриди, – покажи, чего ты стоишь. Держи веревку и кинжал. Карабкайся по мне, как обезьяна по пальме.

Я подошел к стене и крепко уперся в нее руками. МакКриди, закинув на плечо моток веревки и взяв в зубы кинжал, с помощью Виконта взобрался мне на плечи. Парень был хотя и не высокого роста, но плотный. Весил он не менее ста семидесяти фунтов27. Распластавшись по стене, МакКриди дотянулся руками до окошка и с помощью кинжала открыл его. Потом он подпрыгнул – мое бедное плечо, простреленное в свое время Виконтом, пронзила острая боль – подтянулся на руках и забрался в окно. МакКриди закрепил веревку и сбросил ее нам.

Первым по веревке стал карабкаться Виконт. Он сунул мне в руки пистолет, велев, если русским все же удастся выломать входную дверь, задержать их. Что будет со мной потом, его, похоже, мало интересовало. Но я не стал возражать и послушно кивнул, зная, что люди майора Никитина, даже если им уже удалось выломать дверь, не высунут нос во двор до тех пор, пока мы все не заберемся в окно соседнего дома.

Готовясь к операции, майор предупредил меня, что дом этот в настоящее время пустует. Хозяева его, опасаясь возможных боевых действий, уехали к своим родственникам в Нарву. Охранять его они оставили слугу, которого парни Ганса – подручного фон Радинга – еще с вечера напоили до бесчувствия, и он лежал как полено в каморке под лестницей.

Стараясь не шуметь, мы добрались до двери, ведущей на соседнюю улицу. Внимательно прислушались – вроде тихо.

– О’Нил, – скомандовал мне Виконт, – выгляни, посмотри, что там делается. Если все спокойно, подашь нам знак.

Я послушно сделал все, что мне велели. Как я и предполагал, на улице было тихо. За углом слышны были удары в дверь – люди майора Никитина продолжали вполсилы ломиться в дом, в котором нас уже не было.

Виконт, выслушав меня, снова стал важным и самоуверенным.

– Кажется, мы сумели выбраться из ловушки. Сейчас же нам надо побыстрее уходить из города. Мы еще поквитаемся с этими русскими свиньями… Адмирал Нельсон своими пушками сожжет и разрушит их порты. Британия будет править миром!

21 апреля (3 мая) 1801 года.

Балтийское море.

Остров Большой Карлос у Ревеля.

Борт 12-пушечного люгера «Великий князь».

Сапожников Дмитрий Викторович,

лейтенант Российского флота

С утра я вместе со снайперской группой «градусников» вышел из Ревеля на рекогносцировку. Акватория порта почти полностью очистилась ото льда, и можно было не спеша обозреть подступы к фарватеру, ведущему к причалам. По мнению адмирала Ушакова, его британский оппонент, скорее всего, не будет затевать перестрелку с нашими береговыми батареями, а направится прямиком к стоящим на рейде кораблям. Подавив огнем своей эскадры их сопротивление, Нельсон дождется появления своих морпехов, высаженных с транспортов в окрестностях Ревеля, после чего двойным ударом с моря и с суши захватит порт.

В Ревеле Нельсон вряд ли надолго задержится. Скорее всего он уничтожит портовые сооружения и склады, предварительно забрав из них все ценное, захватит уцелевшие военные и гражданские корабли, после чего отправится восвояси. На укрепления Кронштадта он не полезет – несмотря на свою склонность к авантюрам, адмирал все же не рискнет переться на рожон и не вступит в бой со всем Балтийским флотом, который поддержат сотни орудий кронштадтских фортов. А вот показать «Юнион Джек» у Кронштадта и Роченсальма, после чего с добычей отправиться к Копенгагену – все это, по замыслу Нельсона, должно стать своего рода актом устрашения, наглядно показав всем государствам Балтики, кто хозяин в этих краях.

Почти месяц назад, когда лед еще сковывал воды на подступах к Ревелю, здешнее начальство выставило несколько ряжевых заграждений, ограничивавших движение по судоходному фарватеру. Местные крестьяне под руководством саперов вручную пробивали во льду полыньи, через которые в грунт загоняли сваи и устанавливали ряжи в виде замкнутых фигур. Ряжи засыпались крупным камнем и землей, а к ним с помощью канатов и железных скоб крепились заостренные бревна, наклоненные в сторону моря. Корабль, идущий под всеми парусами, напоровшийся днищем на такое бревно, мог получить серьезную подводную пробоину. Конечно, такое заграждение можно было легко обнаружить и обойти, но на подобные маневры требовалось время. Ну, а если к тому же ветер оказывался не попутный, то боевые корабли пришлось бы буксировать шлюпками.

Пользуясь случаем, я в гидрокостюме и с аквалангом обследовал ряжи и убедился, что все сделано на совесть. Надо сказать, что моряки люгера, увидев, как я в своем снаряжении плюхнулся за борт и более получаса не появлялся на поверхности, всерьез забеспокоились и уже были готовы спустить шлюпку и с баграми в руках приступить к поискам «утопленника». Когда же я всплыл у борта люгера и помахал им рукой, показывая, что у меня все в порядке, матросы и даже офицеры «Великого князя» стали креститься, с опаской поглядывая на меня.