Ядерная осень - Вячеслав Хватов

Трофейные комбинезоны подошли почти всем. Только долговязый техник с трудом втиснулся в свой. Короткие брюки так и норовили выскользнуть из-под шнуровки. Миша, натянув бронешлемный противогаз на вытянутый подбородок, поспешил за остальными наверх.

– Что это было, мужики? – спросил начальник охраны внешнего контура и покосился на прожженный рукав винниковского камуфляжа.

Ответом ему были: одна пуля, разорвавшая щеку, и вторая, вошедшая за левым ухом. Все произошло настолько быстро, что у стоящего у КПП сладковца брызнувшая из разорванной шеи кровь смешалась с кофе, дымящимся в стаканчике, в руке. И когда пластиковая посуда с адским коктейлем «кровавый nescafe» стукнулась донышком о бетонный пол, все уже было кончено.

Двое, стоящие возле «ЗИЛа», даже не успели обернуться, а над водителем учинили расправу уже сами рабы, вытащив его, трясущегося, с вытаращенными от ужаса глазами, из кабины грузовика.

Налегке они бы дошли пешком до академии ФСБ. И даже если бы их уже ждали, все равно бы просочились. Но с таким количеством израненных и изможденных людей шансов у них не было. Да и Прохоров был совсем плох. Решили рвануть на «ЗИЛе» по прямой, по проспекту Вернадского, через Комсомольский проспект, Остоженку и Волхонку, по Моховой, прямо к Лубянке.

– Слушай, ты в ралли Москва – Новосибирск – Иркутск – Пекин не участвовал? – спросил Масленников, подпрыгивая на сиденье, пытаясь попасть сигаретой в рот.

– «Кэмел-трофи», – буркнул водила, и «ЗИЛ» заложил очередной вираж, – выиграл.

Проскочив Воробьевы горы, они выехали на Комсомольский.

– На хрена? – Епифанов вопросительно посмотрел на Сергеева.

– Лекарства лишними не бывают.

– Да все, кто мог – уже откинулись, а остальным уже ничего не страшно.

– А если тебя, Епифаныч, понос прохватит. Да такой, что дня три с толчка слезть не сможешь?

Препираясь, они уже подходили к поликлинике № 9 ЛДЦ Минобороны РФ на Комсомольском, что в доме 13а, когда лейтенант Сергеев открыл рот, да так и позабыл его закрыть.

– Это у меня глюк или это вертолет?

– Какой нах вертолет? Тебе лечи… Вот щас мы тебе антиглюкогена и вколем. И ты… Едреныть. И вправду «К-72», – поисковики сломя голову побежали к находящейся неподалеку арке.

Не нужно быть академиком, чтобы понять, что от этой «птички» ничего хорошего ждать не следует. Но как? Откуда она здесь?

Епифанов осторожно выглянул из-за угла. По проспекту, расшвыривая иномарки, мчался тентованный «ЗИЛ».

Стрелок, плавно поведя по монитору указательным пальцем, два раза ткнул в жидкокристаллический экран, точно в вихляющий грузовик, и тут же пальцем другой руки надавил на сенсор пулеметов. Змейка асфальтовых брызг моментально догнала грузовик, вскрыв по пути две легковушки 12,7-миллиметровым консервным ножом.

Стрелок снова повторил свои манипуляции, только на этот раз нажав на сенсор ПТУР.

Первая ракета все-таки угодила не в «ЗИЛ», а в большой проем окна старинного здания, снося взрывом офисные перегородки. Зато вторая разорвала машину пополам. Завершая расправу, крупнокалиберная очередь раздербанила горящие остатки «ЗИЛа».

– Ну вот, а ты говорил, зачем мы эти «Дротики»[32]волокем. – Сергеев смотрел вслед удаляющемуся воздушному монстру.

– А что с твоих «Дротиков», если у него ЭКЗ[33]включен?

– Этот ЭКЗ еще в войска не поступал.

– Когда ты, Сашка, служил, не поступал, а у этих раменковских еще и не такое может быть. Ладно. Пошли поглядим, что там было.

Гэбээровцы осторожно приблизились к тому, что осталось от грузовика, стараясь не наступать на куски человеческих тел.

Обойдя искореженную кабину, Епифанов заметил у переднего колеса опрокинутого автобуса дергающуюся кучу обгорелых тряпок. Под тряпками он обнаружил сотрясающегося от кашля чумазого мужика неопределенного возраста.

– Надо же, выжил! – подошедший Сергеев вылил из фляги на платок немного воды и, протерев лицо непонятно каким образом оставшегося в живых в этой мясорубке, стал аккуратно надевать на него подобранный неподалеку противогаз. Наскоро соорудив из уцелевшего куска тента носилки, гэбээровцы поспешили к себе на «Полянку».

Они уже далеко отошли от школы, где Федосеич, отдуваясь, рисовал мелом на классной доске огромные, корявые буквы, пытаясь с помощью этого «граффити» рассказать Егору о себе. Этого изуродованного кислотным дождем школьного учителя он увидел, очнувшись после укола. Пока ошалевший Егор разглядывал лежащую справа от себя собаку с торчащим в хребтине топором, одноглазый «зомби», отложив шприц, не спеша перевязывал ему рану.

В следующий раз, открыв глаза, он увидел «монстра», сидящего у костра в дальнем углу гаража. Тот что-то помешивал в испускающем аппетитный запах котелке. Егор сглотнул. В этой вечной, первобытной борьбе страха и голода победил последний.

– Ы-ы-и, – чудовище, подцепив самодельной, трехпалой проволочной кистью, похожей на большую вилку, два сухаря, протянул их Егору.

Желтые языки пламени пытались выбраться из-под алюминиевой кастрюли, которая отбрасывала на бетонную стену такие же жуткие тени, как его новый знакомый.

– Спасибо.

– У-у.

Егор украдкой разглядывал непонятное существо. Это потом он узнал о кислотном дожде, заставшем врасплох уцелевших жителей Борисоглебска, и ему стало понятно, откуда на улицах взялось такое большое количество изуродованных трупов и почему стаи собак их не трогали. А тогда Егор, уплетая вкуснейший суп из свежей крысятины, терялся в догадках, откуда появился этот «добрый зомби».

– Почему вы мне помогли?

– У меня такой же оболтус, как ты, в погранвойсках служит, – Федосеич затер последнее слово рукавом, – служил. Может, ему сейчас тоже кто-нибудь помогает.

Старик перевел дух, взял тряпку и протер доску.

– А почему вы здесь, почему к родственникам не пойдете?

– Все мои здесь. За школой и похоронил. Мы тогда картошку в огороде копали, когда кислота эта… – из и без того слезящегося, мутного глаза по обожженной щеке побежала струйка.