Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

мы сможем заблокировать проход и разгромить авангард, остальные будут деморализованы.

Ольфария кивнула:

— А кавалерия с востока?

— Для неё у меня есть особый сюрприз, — усмехнулся Гиперион. — Помнишь наших драконьих союзников? Думаю, самое время напомнить миру, почему с драконами лучше не ссориться.

— Смело. А что делать с предателем Бертрамом, который должен открыть ворота изнутри?

— О, с ним у меня особые планы, — глаза Гипериона заблестели недобрым светом. — Граф Бертрам получит шанс исполнить свою роль. Только результат будет не тем, на который он рассчитывает.

Ольфария встала и подошла к окну.

— Знаешь, Гиперион, иногда мне кажется, что мы попали в какую-то бесконечную игру. Только решим одну проблему, как тут же возникает следующая.

— Такова природа власти, — философски заметил он. — Её нужно постоянно защищать. Но посмотри с другой стороны — каждая победа делает нас сильнее, а врагов осторожнее.

— Да, но сколько это может продолжаться? Рано или поздае появится противник, которого мы не сможем победить.

Гиперион подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Возможно. Но это будет не маркграф Карстайл с его тысячей головорезов. У нас есть преимущества, о которых он даже не подозревает.

— Ты имеешь в виду магию?

— Не только. У нас есть нечто более ценное — правда. Мы действительно сделали жизнь людей лучше. Освобождённые рабы будут сражаться за нас не из страха, а из благодарности. Это сила, которую нельзя купить за золото или принудить угрозами.

Ольфария улыбнулась:

— Когда ты говоришь такие вещи, я почти готова поверить, что мы — герои, а не завоеватели.

— А разве есть разница? — усмехнулся Гиперион. — Грань между героем и злодеем часто определяется лишь точкой зрения. Для освобождённых рабов мы герои. Для работорговцев — злодеи. История рассудит, кто был прав.

За окном начинал брезжить рассвет. Впереди была неделя интенсивной подготовки к битве, которая определит судьбу их небольшого, но уникального государства. Но сейчас, в эти тихие предутренние часы, они позволили себе несколько минут покоя перед грядущей бурей.

— Что ж, — сказала Ольфария, отворачиваясь от окна, — пора составлять планы. У нас есть неделя, чтобы превратить угрозу в возможность.

— Именно, — кивнул Гиперион. — И я уже знаю, с чего начать.

День восемьдесят первый, поздний вечер. Большой каминный зал замка Кровавого Волка был преображён до неузнаваемости. Массивный дубовый стол накрыли белоснежной скатертью с вышитыми серебром гербами графства, а множество восковых свечей в кованых подсвечниках создавали мягкое, тёплое освещение. Камин весело потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени.

В углу зала, на небольшом возвышении, расположились четыре музыканта в традиционных валлонских костюмах. Лютнист в зелёном камзоле с золотым шитьём нежно перебирал струны, создавая мелодичную основу. Флейтист добавлял воздушные трели, а виолончелист и арфистка вплетали в мелодию глубокие, богатые тона.

Ольфария сидела во главе стола в элегантном тёмно-синем платье с серебряной вышивкой. Сапфировое ожерелье мерцало в свете свечей, а волосы были уложены в сложную причёску с жемчужными шпильками. После долгого дня планирования обороны графства она выглядела усталой, но всё ещё прекрасной.

Напротив неё Гиперион сидел в истинном облике — статный мужчина с золотистыми волосами, ниспадающими до плеч, и поразительными алыми глазами, которые в свете свечей казались драгоценными рубинами. Чёрный бархатный камзол с серебряными пуговицами подчёркивал его воинскую выправку, а на поясе висел церемониальный кинжал с рубиновой рукоятью.

— Должна признать, — сказала Ольфария, поднимая бокал вина, — после всех этих планов сражений приятно просто насладиться хорошей едой и твоим обществом.

— Взаимно, — усмехнулся Гиперион, чокаясь с ней. Его алые глаза весело блеснули. — Хотя должен сказать, что планирование боевых действий тоже имеет свою прелесть. Есть что-то завораживающее в искусстве войны.

— Ты бы так не говорил, если бы не знал, что мы победим, — поддразнила его Ольфария.

— Победа — это не знание, а уверенность, — ответил он, отпивая вино. — За триста лет я научился чувствовать исход битвы ещё до её начала. И сейчас я чувствую победу.

Вино было превосходным — местный сорт «Кровавая лоза», выдержанный в дубовых бочках более десяти лет. Название показалось Гипериону особенно символичным.

В зал вошли слуги с первым блюдом. Главный повар замка, мастер Жюльен Золотые Руки, лично руководил подачей. Это был пожилой мужчина с седыми усами и добрым лицом, который явно боготворил свою новую хозяйку.

— Ваша светлость, — почтительно произнёс он, — позвольте представить первое блюдо — традиционный валлонский суп «Водян-вё» с лесными грибами и копчёным беконом.

Суп подали в глубоких керамических тарелках. Густой, ароматный бульон с крупными кусками белых грибов создавал идеальное начало трапезы.

— Пахнет как дома, — задумчиво сказал Гиперион, вдыхая аромат. — Хотя что такое дом для бессмертного?

— А что ты чувствуешь, когда говоришь «дом»? — поинтересовалась Ольфария, пробуя суп.

— Странно, но сейчас — это место. Этот замок, это графство… тебя, — он взглянул на неё прямо, без обычной игривости. — Впервые за века у меня есть ощущение, что я где-то принадлежу.

— Льстец, — улыбнулась она, но в её глазах промелькнуло тепло. — Хотя должна признать, что чувствую то же самое. В прошлой жизни я постоянно куда-то спешила, всё время была в напряжении. А здесь… здесь я могу просто быть собой.

— Даже несмотря на постоянные угрозы и заговоры?

— Особенно благодаря им, — рассмеялась Ольфария. — Знаешь, битва за жизнь в операционной и битва за власть — это не так уж и различается. В обоих случаях нужны твёрдая рука и холодный ум.

Гиперион усмехнулся:

— Только в политике можно использовать магию крови для принуждения оппонентов.

— А в медицине — ледяные иглы для обезболивания, — парировала она. — У каждой профессии свои инструменты.

Пока они наслаждались супом, музыканты исполняли старинную балладу о доблестном рыцаре и прекрасной волшебнице. Мелодия была печальной и красивой, слова рассказывали о любви, которая преодолевает все препятствия.

— Знаешь, — сказала Ольфария, отложив ложку, — иногда мне кажется, что мы попали в какую-то сказку. Могущественный маг-воин и целительница-чародейка захватывают власть и строят справедливое государство.