Испытание империи - Ричард Суон

class="p1">– То есть мы едва не расстались с жизнью по недоразумению? – с горечью уточнил Вонвальт.

Но сэр Анцо не дал себя смутить.

– Полагаю, что так. Впрочем, я удивлен, что вас повели прямиком на мордплаак. Возможно, вы их как-то спровоцировали?

– Наш капитан с командой запаниковали, когда бросили швартовы, и попытались перерубить канаты.

– Что ж, теперь все ясно.

Вонвальт хмыкнул.

– Едва ли это тянет на смертный приговор.

Сэр Анцо кивнул.

– Согласен. Но казары сыты по горло набегами храмовников, и вообще устали от Совы. А время такое, что достаточно одной искры, чтобы полыхнуло пламя, – он кивнул на письмо, которое, как я уже догадалась, было от сенатора Янсена. – Вы ставите перед собой непростую задачу.

– Когда начались эти набеги? – тихо спросила фон Остерлен.

– Не могу сказать точно, но это продолжается уже какое-то время, – ответил сэр Анцо. – По меньшей мере несколько месяцев. – Он вдруг взглянул на нее так, словно заметил только сейчас. – Я слышал о вас. Вы маркграфиня Зюденбурга.

Фон Остерлен кивнула.

– Не уверена, могу ли я теперь зваться таковой. Но да.

Больше она ничего не добавила, и сэр Анцо вновь повернулся к Вонвальту.

– Не сомневаюсь, у вас множество вопросов. Проходите внутрь, помойтесь, поешьте, а потом вместе подумаем, как нам лучше поступить.

* * *

Я была рада побыть в одиночестве. Произошедшее на мордплаак потрясло меня до глубины души. За время службы у Вонвальта я не раз заглядывала смерти в лицо, но смерть от руки палача таила в себе нечто особенное. Сочетание бессилия и страха оказывало ни с чем не сравнимый эффект. Час, отведенный на то, чтобы привести себя в порядок, я просидела в состоянии, близком к ступору. Страх, засевший в моем теле, развеялся, и меня захлестнула волна облегчения.

Наконец я опомнилась и помылась в холодной, пахнувшей цветами воде. Слуга принес мне одежду, доставленную по приказу сэра Анцо, – одеяние ничуть не походило на киртл, но было сработано из тончайшей материи. Я оделась. Эти простые действия помогли мне прийти в себя, и, несмотря на утренние потрясения, в конце концов мне действительно стало легче.

Когда я привела себя в порядок, меня отвели в обеденный зал. Над блюдами с едой были подвешены сетки и полотна, и над столом кружили полчища жирных черных мух. На моих глазах другой слуга открыл клетку и выпустил шесть крошечных ярко-зеленых птичек. Те устремились к потолку, но затем стали стрелами срываться вниз и ловить мух на лету.

– Казары называют их флигфангерами, – раздался у меня за спиной голос сэра Анцо. – Мухоловки. Видит Нема, в таком месте, как это, без них нельзя.

– А что значит мордплаак? – спросила я, припомнив еще одно словечко казаров.

– Пирамида. Когда-то это был храм, лет сто назад. Теперь это… что-то вроде главного надзорного органа в Сове, на казарский манер. Кстати, кто там теперь шериф? Все еще Келлер?

– Сэр Герольд Бертило.

Сэр Анцо покачал головой.

– Не знаю такого.

Повисло молчание.

– А вы давно здесь? – спросила я.

Он подошел к столу, снял сетки и принялся накладывать на тарелку свежие фрукты.

– Ох, слишком давно, – небрежно ответил сэр Анцо. – Я служил оруженосцем сэру Станиславу Перичу. Мы с Тимотеушем ровесники, а Империя и казары были куда ближе при Кжосиче III.

Я невольно раскрыла рот. Казалось, невозможно представить на имперском троне кого-то иного, кроме Лотара Кжосича IV. Но сенатор Янсен и сэр Анцо были старше Вонвальта на десять-пятнадцать лет и застали время, когда империя была еще не такой громадной, но куда более алчной.

– Что произошло? – спросила я, подбирая с тарелки ломтик сладкого мяса.

– То же, что и всегда. Времена меняются, отношения портятся, – сэр Анцо отправил в рот виноградину. – Сова никогда не воздавала должного казарам. И фактически отдала Пограничье под контроль храмовников. Император слишком привязан к Кове, чтобы всерьез обращать внимание на происходящее здесь, – он постучал пальцем по столу. – Им не следовало возводить Цетланд. Одной лишь Немее ведомо, от кого должно защищать этот замок. Зюденбург и Керак, по крайней мере, охраняют паломнический тракт. Я не вижу иного применения Цетланду, кроме как плацдарма в предстоящей экспансии, – он съел еще одну виноградину. – Очевидно, так рассуждают карешцы. И я не могу сказать, что они ошибаются.

Так странно было находиться здесь, в Киарай, и видеть в Сове лишь часть общей картины, а не ее центр. Я не надеялась распутать клубок обязательств, которым подчинялись эти земли – земли, что не уступали размером Хаунерсхайму и являлись домом для тысяч казаров и жителей Южных равнин. Я едва разбиралась в хитросплетениях политической жизни Совы. И казалось, в моем мозгу не осталось пространства, чтобы постичь нравы и обычаи иного народа.

– До сих пор не уверена, что понимаю природу отношений между Империей и казарами. Вот, например, я знаю, что Императорский Страж казар…

– Кимати! Как он там, старый пес? – оживился сэр Анцо. – Он ведь один из лучших.

Я нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

Сэр Анцо помедлил.

– А что вы имеете в виду?

– Кимати – страж, телохранитель Императора, – сказала я.

Сэр Анцо хмыкнул и покачал головой.

– Что? – возмутилась я.

– Да, это так, – сказал сэр Анцо. – Но Кимати также лучший из шпионов, подосланный казарами к императорскому двору.

Я не знала, как реагировать на услышанное.

– Зачем казарам шпионить за императорским двором? – спросила я.

Сэр Анцо пожал плечами.

– Почему нет? Вы бы разве не стали?

Я выпятила нижнюю губу и помотала головой.

– Мне бы такое и в голову не пришло.

Сэр Анцо снова хмыкнул. Его явно забавляло мое простодушие.

– Казары – крупные и жестокие звери, и не стоит питать иллюзий. Но все же это наполовину люди, и, как всяким людям, им присуще коварство. Глупо отрицать их физическую мощь, но и в изворотливости казары не уступают сованским сенаторам. А вот Кимати… в последние несколько лет он выведал не так уж много. По крайней мере, насколько известно мне.

– Почему?

Сэр Анцо пожал плечами.

– Кто знает? Причин может быть множество. Быть может, он слишком стар и устал от придворных интриг?

– Прекрасно его понимаю, – пробормотала я.

Сэр Анцо фыркнул.

– Мирская скорбь! Вам ведь не больше двадцати?

В обеденный зал вошел Вонвальт, и мы замолчали. На нем была чистая туника вроде той, что носил сэр Анцо, а мокрые волосы зачесаны назад. Он окинул взглядом стол, затем взял блюдо и принялся выбирать фрукты.

– В каком качестве вы здесь находитесь? – спросил он без предисловий.

– О, я уже не посол, если вы об этом.