Другой - Олег Мироненко

— Ну, конечно! Идиот! С другой стороны есть кнопка-дублёр! Нужен помощник!

Двумя прыжками оказавшись у входа, Венедикт Аркадьевич, путаясь в собственных пальцах, наконец отключил защиту, и, когда дверь отъехала, чертом выскочил коридор, заполненный сотрудниками.

— Так, кто тут у нас… — окровавленный палец начал было играть в считалочку, но быстро остановился, указуя на начальника лаборатории. — Ты! За мной, быстро!

Начальник звали Вадим, и он уже появлялся однажды в нашем путаном повествовании, чтобы теперь снова оказаться на авансцене. В полной тишине, пожав плечами, Вадим последовал Венедиктом Аркадьевичем. Дверь за мужчинами закрылась, и вскоре загорелась надпись: «Вход запрещен! Высший уровень защиты!»

В лаборатории взбесившийся зам схватил Вадима за руку и потащил к столу, на котором с закрытыми глазами возлежал Максим и, кажется, не дышал. Лицо у него застыло и вытянулось.

— Вот, вот! — брызгал слюной зам. — Ты его прошляпил, ты и устраняй последствия. Биоробот это, слышишь? биоробот! Внеземного происхождения. Крайне опасный для всего живого на Земле. Промедление недопустимо! Жми на ту кнопку, уничтожим тварь. Давай, ты и я, одновременно, каждый на свою кнопку, на счет три: раз, два…

— Да подождите вы! — ошарашено заорал Вадим. — Какой биоробот? Я обследовал его, с ведома Антона Григорьевича — обследовал!

— И что?

— Человек это, вот что!

— Ничтожество! — заверещал Венедикт Аркадьевич. — Недоумок! Шефа погубил, раззява, теперь всех нас хочешь? Жми на кнопку, гадёныш! Приказываю — жми! Сгною! Уничтожу! А-а-а!

Над головой Венедикта Аркадьевича нависла тень, а потом… слилась с ним. Изумленный Вадим вдруг увидел, как зам начал увеличиваться в размерах, пока не превратился в некого распухшего монстра с выпученными глазами.

— Довёл, гнида! — глухо произнёс монстр. — Придётся наказать.

Рука-бревно схватила не худенького Вадима за шею, легко приподняла и швырнула в сторону стола. Тело встретилось с защитным куполом, окружавшим «экземпляр», и тихо сползло на пол. Из носа Вадима пошла кровь. Он лежал на белом кафеле, в белом халате, свернувшись в клубок, и ему казалось, что нечто безжизненно-холодное продолжает сжимать шею. Руки и ноги подрагивали от разрядов, щедро предоставленных куполом. В голове вдруг начали кружиться строчки из какой-то ветхозаветной песенки: «Мы выбираем, нас выбирают: как это часто не совпадает… Нас выбирают, мы выбираем… Мы выбираем…»

— Ну, козявка! — загремело сверху. — Ползи и жми на кнопку. Или раздавлю!

«Мы выбираем, нас выбирают… Нас выбирают, мы выбираем…»

Вадим встал на четвереньки и тупо наблюдал, как кафель орошается красным, стекающим из его носа. «Мы выбираем…»

— Хрен тебе, — выплюнул он. — Дави, сволочь. Нос уже сломал.

Очередная капля набухла в ноздре и отправилась в путь… как вдруг, после сказанных слов, замерла в середине своего падения и… задрожала. Вадим смотрел на каплю, мало что соображая. «Ещё фокусы… Ох, устал я уже от них».

Дрожь сменилась неким круговым движением, радиус коего постепенно увеличивался. Потом капля вновь замерла, и, как будто определившись с направлением, двинулась в сторону потерявшего человеческий облик Венедикта Аркадьевича, тяжело дышавшего метрах в трех от Вадима. А навстречу ей устремилась капля из кровоточащего пореза на руке монстра. Они встретились, замерли друг перед другом, а затем принялись кружить в бешеном танце, раскрашивая — одна розовым, другая размыто-фиолетовым — захватываемое ими пространство. Казалось, они всеми силами пытались разорвать установившуюся между ними связь но — тщетно, и пляска цветов продолжалась, стремясь к своему апогею. И вот уже к танцу новыми парами присоединились другие капли: больше, больше… Цвета скрещивались, но не сливались. «Но ведь они сольются… — ворочалось в голове Вадима. — И… что тогда?» Рядом хрипел монстр.

«Аннигиляция», — вдруг явственно услышал Вадим.

— Что? — произнёс глухо. Он всё ещё стоял на четвереньках и, осознав это, с трудом поднялся на ноги, чтобы… встретить пристальный взгляд «образца», лежащего на столе.

На бледном, изможденном лице жизнь, казалось, вся была сосредоточена лишь в этом взгляде.

«Аннигиляция», — вновь раздалось в голове и, хотя лежащий на столе не раздвинул губ, Вадиму было совершенно ясно, откуда исходит послание. И сразу же весь смысл переданного обрушился на него. Конечно, как ученый он знал, что означает этот термин: столкновение частиц и античастиц. Появление новой материи и энергии, способной уничтожить все старые формы вокруг… уничтожить и его, Вадима. «Спокойно, спокойно, не паникуй… Думай». — Взгляд существа под куполом не отрывался от лица Вадима, и снизошло озарение. — «Купол! Защита, построенная на свойствах пространства, отличных от хорошо знакомых нам! Гениальная разработка Антона Григорьевича. Но… мне-то как оказаться внутри него? Спокойно, спокойно… Есть! Нужна перезагрузка системы защиты, и тогда у меня будет несколько секунд. Только… сработает ли? А-а, попытка — не пытка! Как же не хочется на атомы разложиться вместе с этой тварью!»

Он скосил глаза: монстр недоуменно взирал на танец крови. Вадим, пошатываясь, как бы в прострации, сделал несколько мелких шажков и оказался рядом с пультом, потом, выдохнув, быстро нажал несколько клавиш в определенной последовательности. Купол, образующий нечто вроде яйца с заключенным в нем столом, ярко вспыхнул и тут же погас, оставив после себя мгновенно с треском появляющиеся и угасающие радужные электрические змейки, остатки от былой мощи.

— А? Что?

Тварь отвела взгляд от завораживающей пляски и уставилась на стол, начала соображать.

«Раз, два, три, четыре… Пора!»

Преодолевая слабость в ногах, Вадим неуклюже подскочил к столу, доходившему ему по грудь, забрался на него, лёг рядом с «образцом». «Ну, теперь включайся, включайся, поле ты моё, полюшко, защитное ты моё!»

Монстр рванул к столу, исторгая пронзительные, нечеловеческие звуки ярости. Вадим закрыл глаза. «Сейчас сожрёт… Сожрёт!» Но в этот миг тело хорошенько тряхнуло от прошедшей сквозь него избыточной энергии, невидимая мощь налила ткани свинцом… и отпустила. «Есть! Заработало!» Он поднял веки. Из-за едва угадываемой размытой границы, отделявшей теперь лежащих на столе от мира, донёся глухой удар, вызвавший некую вибрацию под куполом. Последний звук, дошедший до Вадима снаружи, был истошный визг ужаса. И никакого «мира снаружи» для него не стало.

Но в том мире была вспышка. И когда сотрудника, теснившиеся перед дверью в лабораторию, протёрли глаза от секундной потери зрения — перед их взорами предстала пустота, в которой парил светящийся кокон. Никто не пострадал: пустота начиналась в метре от впереди стоящего наблюдателя, но вот дальнейших её пределов глазу определить было невозможно.

В коконе парили двое. И один из них передал другому: «Теперь, чтобы помочь избранным, я должен стать чистым духом. Убей меня».

Рассказ двадцать шестой. Страсти по Антону Григорьевичу

«Больно…