Метро 2033. Реактор - Валерий Желнов

Подошел Егор, и они вдвоем вышли на улицу. Перейдя дорогу, встали у старого деревянного дома. Дмитрий огляделся.

– Ну, что было? – спросил он.

– Спрашивали, где я вчера был.

– Ну, и?

– Ответил, что в «Комбате», с тобой. Нажрались, как тузики. Ничего не помню.

– Поверили?

– Не уверен. Согласись, слабая отмазка – «не помню».

– Другой нету, – сказал Дима. – А меня этот допрашивал, который старика ударил.

– Сам? – ахнул друг.

– Ага. Еще при Захарчуке. Теперь нам лепестричества будет только час утром и час вечером.

– И все?

– Ага.

– И долго?

– Долго. Пока не вспомним что-нибудь.

– Тогда, похоже, навсегда, – сокрушенно подытожил Егор.

– Пошли. Наши собираются.

Дмитрий заново построил отделение. Рядом, как будто невзначай, возник один из эсбээровцев. Выслушав от каждого вполне ожидаемый доклад, что никто ничего не знает, Зорин скомандовал «вольно» и отправился к подполковнику.

В дверях его тормознули новоявленные охранники.

– Я к подполковнику. – Дмитрий посмотрел по очереди в непрозрачные окуляры черных противогазов. – С докладом. Он меня вызывал. Ну, вы знаете.

Он хлопнул одного Темного по плечу. С рядовым составом этих «дартов вейдеров» он мог себе позволить фамильярность. Протиснувшись между ними, Зорин вошел в кабинет.

В стоящей на столе бутылке заметно поубавилось, хотя по виду Захарчука этого сказать было нельзя.

– Николай Михайлович, можно? Я с докладом.

Захарчук молча указал на стоящую рядом со столом табуретку. Дима сел. Подполковник так же молча подвинул к нему лист серой бумаги и карандаш.

– Ну, докладывай.

– Никто ничего не знает, – четко продекламировал Дмитрий, пытаясь разгадать, что задумал Захарчук.

– И это доклад?! – внезапно во весь голос заорал подполковник. – Кто тебя так учил докладывать?! В письменном виде! Ты меня понял?! В письменном!

До Димы наконец дошло, что от него требуется. Надо сказать, что здесь подполковник прошел по краю. Бумага в нынешнем мире стала крайне дефицитной вещью, и растрата ее на подобные «доклады» могла вызвать подозрение.

– Да понял я, понял. В письменном так в письменном, – буркнул Зорин и принялся быстро описывать как можно короче события прошедшего дня. Когда сержант закончил, Захарчук взял у него листок и начал читать. В процессе чтения лицо его становилось то белым, то бордовым. Было слышно, как скрипят зубы подполковника. Прочитав, он смял листок. Достав из тумбочки тарелку, положил его туда и поджег.

– Кто так пишет?! – Николай Михайлович старался говорить строго, но его голос стал отдавать хрипотцой. – Переписывай заново! Теперь нормально.

Дмитрий кивнул и стал писать о том, что в процессе допроса отделения ничего существенного не узнал. Закончив, он протянул листок Захарчуку. Тот, не глядя, кинул его в ящик стола.

– Можешь идти, – тихо сказал он. Видимо, прочитанное произвело на него сильное впечатление.

– Какие наши действия? – спросил на всякий случай Зорин.

Подполковник поднял на него покрасневшие глаза.

– Вам дали три дня? Вот и отдыхайте. Только не ходите никуда, дома сидите. Сам видите, что происходит.

Дима вышел из кабинета. Охранники у дверей расступились в стороны, пропуская его в коридор. Внизу его ждали.

– Ну чего, командир? – спросил Витя. – Чего делать велено?

– Велено отдыхать, – сказал Дмитрий. – На службу – через два дня. Рекомендовано из дому носа не казать. Все понятно?

– Так точно.

– Разойтись.

Ребята побрели на выход. Зорин с Плаховым пошли вместе.

– Захарчуку рассказал? – поинтересовался Егор.

– Пришлось, – ответил Дима. – Целую пантомиму разыграли. Там у него перед дверьми почетный караул стоит, уши греет.

– Что теперь будет?

– Да ничего не будет. – Зорин махнул рукой. – С недельку покараулят и успокоятся. Им тоже, поди, неохота каждый день сюда мотаться. Если будем, конечно, языки за зубами держать. А мы будем, верно?

– Конечно, – закивал друг. – Жить-то хочется.

Так, незаметно, они дошли до «Комбата».

– Зайдем? – спросил Егор.

– Не, хватит с меня, – замахал руками Дима. – Одни неприятности от этого бухла. Я – пас.

– А что? – стал подначивать его Егор. – Потом на реку пойдем, еще чего-нибудь найдем. О, стихи вышли!

– Да пошел ты, – беззлобно отмахнулся Зорин. – И так нашли – себе на задницу.

– Ладно, я шучу. Привет Лене.

Дима спустился к себе в подвал. Переодевшись, он вышел из тамбура и тут же споткнулся о стоящий в проходе чемодан.

– Это что такое? – громко спросил он.

Словно из ниоткуда образовалась баба Аня.

– Эт нового жильца к нам прислали.

– Какого жильца?

– А вот такого. Пришел сегодня утром, направление показал, сказал, что будет в парниках работать. Странный какой-то.

Через секунду нарисовался и сам хозяин чемодана. Высокий худощавый тип с болезненно бледной кожей и красными, воспаленными глазами. Беззубый рот растянулся в улыбке. Несмотря на то что тип старался выглядеть приветливым, впечатление он производил крайне отталкивающее.

– А, это мое, – радостно затараторил он. – Мешает? Простите, сейчас уберу. Я – ваш новый сосед. Буду жить прямо за стенкой. Правда, здорово?

Отодвинув чемодан в сторону, тип вытер ладонь о штаны и протянул ее Дмитрию.

– Саня.

Ладонь была бледной, влажной и напоминала руку мертвеца. Сдержав отвращение, Зорин пожал ее.

– Дима. Откуда ты?

– Да вот, работал в свинарниках на Черемушках, а теперь сюда перевели. Говорят, тут людей не хватает.

«Бред какой-то, – подумал Дмитрий. – Лена мне не говорила, что у них нехватка. Да и с Черема до теплиц ближе, чем отсюда. Не, тут что-то нечисто. – И тут же возникла следующая мысль. – «А уж не засланный ты казачок, а?»

– Ладно, Саня, – сказал он. – Ты располагайся. А я пошел. Устал я чего-то.

– Ага, ага, иди, – закивал Саня. – А я вижу, у вас скоро радость в семье? Ребенок – это к счастью.

Зорин резко обернулся. Саня не улыбался, а в его глазах Дима заметил ледяной холодок. А уже через мгновение новый жилец снова светился добродушием и приветливостью.

«Только попробуй к ней подойти, скотина бледная!»