Танец теней - Гурав Моханти

заплатить пошлину, раз вы пришли к нам в гости. И, клянусь яйцами язычников, похоже, сам Бивень положит начало этой традиции.

– То есть ты хочешь сказать, что, если я не соглашусь заплатить пошлину, ты убьешь Бивня Камрупа? – спросил он с насмешливой улыбкой, будто легко мог уничтожить их всех. А если и правда мог?

– Ты знаешь, мы на это не способны, но мы уверены, что можем покалечить это изящное маленькое дитятко рядом с тобой.

Бхагадатт застыл. Йогини теперь стояли по обе стороны от них, подобно призрачным упорам для книг.

– У нас нет ничего, что могло бы вам пригодиться.

– Об этом будем судить мы. А теперь, будьте так любезны, положите свое оружие на лесную подстилку и сделайте шаг назад.

– Просто… – сказал Бхагадатт, стиснув зубы, – не причиняй ей вреда. Веди себя чуть спокойнее.

В ответ понесся хор улюлюканья.

– Кажется, Бивню приглянулся его новый экзотический питомец.

Они подчинились. Бхагадатт отбросил меч и перевернул свою сумку. Вахура поставила свою сумку на землю. Арахи присвистнула, подходя поближе, намереваясь осмотреть добычу, а остальные йогини высыпали из чащобы, подобно стае гиен.

– Желтые носки. Они нам очень помогут в нашей войне с пиявками. А еще тут рулет с паратой! Ты планировал романтический пикник?

Что? Он планировал?

– Ну-ну, не пытайся выкинуть что-нибудь смешное, Бивень. Отойди назад. Стань за лошадьми.

Бхагадатт коснулся руки Вахуры, легким движением направив ее назад. Он остановился позади своей лошади, а она встала позади своей. Вахура покачала головой. Нет. Нет. Я не буду этого делать. Вспомни Ваури. Вспомни все, что ей пришлось вынести… Вахура ущипнула себя так сильно, что у нее наверняка останутся раны, но, по крайней мере, она начала мыслить в верном направлении.

Она не была экспертом в уходе за лошадьми, но инстинктивно знала, что сейчас Бхагадатт стоял слишком близко к лошади – и под совершенно правильным углом. Вахура закашлялась, делая вид, что запнулась. Бхагадатт потянулся, чтобы помочь ей, но замер, увидев, что с Вахурой все в порядке. Но дело было сделано. Он сделал шаг в сторону от лошади.

Вахура повернулась, чтобы посмотреть на Арахи, и… чихнула.

Арахи взмахнула рукой перед мордой лошади Бхагадатта, и животное взбрыкнуло задними ногами, попав прямо в лицо Бхагадатту. Оглушенный ракшас, застонав, рухнул на землю. Вахура рванула к упавшему Бхагадатту, пытаясь поддержать его за голову. От ракшаса по-прежнему пахло ванилью. Она снова ущипнула себя.

– Ваша светлость, – притворно ласково протянула она, – с вами все в порядке? Кажется, у вас идет кровь.

Крови не было. Да и быть не могло.

– Ты в порядке, царевна? – закрыв глаза, спросил Бхагадатт, губы его дрожали. Кажется, у него было сотрясение мозга.

– Вот. – Она достала платок, пропитанный алхимическим эфиром, который использовался, чтобы лишить айравата сознания, и промокнула ракшасу лоб, старательно держа его так, чтобы край платка коснулся его носа. – Сделай глубокий вздох. – Она показала, какой именно, словно Бхагадатт был маленьким мальчиком, который забыл, как дышать.

Бхагадатт, словно сдаваясь ее воле, подчинился и через несколько мгновений доказал, что, хотя ракшасы и могут исцеляться от ран, они способны падать в обморок, как обычные слабые люди. О, это сработало! Не могу поверить, что это сработало! Нельзя не доверять йогиням!

С другой стороны из леса появилась Зубея.

– Сработало как часы, юная царевна. Теневка никогда не подводит. – Она повернулась к Арахи: – Прими мою благодарность, сестра.

– Придержи свои благодарности, – отрезала Арахи. – Хватит того, что теперь ты у меня в долгу.

– Он оправится? – спросила Вахура.

– Вполне, – улыбаясь, сказала Зубея. – Теневка безвредна. Это всего лишь снотворное. Не волнуйся. Он ничего не заподозрит. Он проснется и поблагодарит нас за то, что мы приютили его. А когда он начнет беспокоиться о вас, мы скажем ему, что благополучно доставили вас на корабль. Он останется у нас в долгу, особенно после того, как мы вернем ему эти уродливые носки. А вот что касается еды… – Она с сожалением глянула на йогинь Арахи, которые уже делили ее между собой. – Она очень быстро портится.

– Ваури?

– С нами она в безопасности. Мы позаботимся о ней. Розы уже…

Откуда-то издали донеслись раскаты грома. Звуки, что наложились одни на другие. Разом взлетели стаи птиц, и земля под их ногами, застонав, содрогнулась.

– Что это было?

– Это был матхуранский боеприпас, причем большой, – сказала Арахи. – Отвратительное оружие, созданное людьми, чтобы убивать себе подобных. Рамбха, спускайся сюда.

Спуск йогини с дерева был весьма громким и поспешным. Жрица рухнула на землю вслед за грудой веток, листьев и брошенного пчелиного улья, приземлившись на задницу:

– Ой, мать! Ой!

Не обращая внимания на ее стоны, Арахи спросила:

– Рамбха, что видно?

– Синий дым, Матрика, и много.

Синий дым. Вахура благословила свою память за то, что она снова оказалась надежной. Бочки, которые она видела в Ночь Сломанных Садов, действительно были бочками проклятого пламени, подаренными, вероятно, в знак благодарности Каляваном, который надеялся так заслужить доверие Бхагадатта. Хорошо, что она запомнила план Листвяной Песни, нарисованный и вставленный в рамку Бхагадаттом в его садах. Она ведь почти сомневалась, что все сработает.

– Листвяная Песнь в огне. И это самый красивый огонь, который я когда-либо видела.

Йогини внесли свою лепту. «Клика Розы» внесла свою лепту. Все с большим риском для жизни. Вахура снова глянула на лицо Бхагадатта и заправила волосы ему за ухо. Теперь пришло время и им сыграть свою роль.

– Я все еще не могу поверить, что до сих пор все было так легко, – сказала Вахура, вставая.

– Не надо. Так. Говорить, – сказала Арахи, делая священный знак и дважды плюнув в сторону, чтобы отогнать неудачу.

Вахура в замешательстве нахмурилась, но вскоре в чертогах ее разума открылась страница:

«Хвалить план раньше времени неугодно Богине Преступности».

Глупое суеверие, конечно. Но когда на нее никто не смотрел, Вахура поспешно прошептала:

– Постучу по дереву.

К сожалению, этого было недостаточно, она сказала это слишком поздно.

Богиня Преступности была недовольна. Весьма недовольна.

Интерлюдия

I

Мрачный

Тяжелые двойные двери разделяли странно круглый храм, который казался еще более странным из-за отсутствия крыши. Со всех сторон храм выглядел весьма грубым, примитивным, словно бы покрытым корой деревьев. На пороге лежали двое горбунов, их убийцы казались чуждыми на фоне гротескного танца обнаженных, намазанных маслом жриц, изгибающихся на центральной площадке храма. Один из убийц содрогнулся: от этого отвратительного зрелища у него защипало в сфинктере. От одного пребывания здесь он чувствовал себя нечистым.