Под струной - Василий Головачев

– А это в свою очередь означает, что на появление нового пересекателя могут и не обратить внимания. Точнее, многие примут его за корабль одной из компаний.

– Мудрёно.

– Я специально изучал психологию землян…

– Короче.

– Что, если мы замаскируем наш пересекатель под один из космических кораблей землян? Он не намного крупнее самых мощных из них. Пока земляне будут разбираться в принадлежности пересекателя, мы обследуем «Бич Божий» и разберёмся, что произошло.

– Гениально! – с тонкой иронией проговорил Драго Беспощадный.

Живнюк снова вспотел.

– Я хотел…

– Вы отличный мыслитель, советник. Я отмечу это в докладе Синклиту.

– Рад стараться! – воспрял духом сникший было Драго Достойный.

– Шкип, курс на «Бич»! Скопировать корпус земных кораблей, замаскировать пересекатель!

– Выполняю, Великий! – ответил Драго Исполнительный.

* * *

«Секира Драгомира», накинув на себя голографический маскировочный пузырь, превративший корабль в нечто подобное грузовой платформе по добыче полезных ископаемых на астероидах (у землян таких было много, разве что поменьше в размерах), догнала «Бич Божий», когда он пересёк орбиту третьей от Солнца планеты – Земли и приблизился ко второй. Земляне называли её Венерой.

Объект оказался намного интересней и необычней, нежели полагали морлоки.

Как уже говорилось, их цивилизация не была творческой, представляя собой хищное паразитическое ответвление разумной жизни, способной лишь использовать то, что придумали и сконструировали другие разумные существа. Недаром и их потомки – одна из земных этногрупп, расплодившаяся и смешавшаяся на Земле с другими расами, могла только воевать, отнимать у других созданное ими и уничтожать тех, кто пытается сопротивляться. Поэтому ни в памяти расы морлоков, ни в их компьютерах (созданных не ими) не было ни малейших сведений о прошлом Вселенной и уж тем более об экзотических объектах Мироздания, порождённых взрывными процессами в начале Всего. «Бич Божий» не вмещался в философию морлоков и представлял собой просто сверхдлинный шест, имеющий большую массу. Мысли о природе этого «шеста» не приходили ни в головы членов экипажа, ни в головы советника и Драго Беспощадного.

– Вы знаете, что это такое, советник? – спросил Палач, удовлетворившись осмотром «шеста» после того, как «Секира» приблизилась к нему.

– Нет, Великий, – расстроенно пробормотал Живнюк. – Мне не довелось встречаться ни с чем подобным. Уверен, что и нашим научникам тоже. Даже в отчётах разведчиков не упоминается ничего подобного «Бичу».

– Это ваш недочёт, советник.

Живнюк злобно помянул в мыслях мать Палача и всех его родичей, но вслух смиренно согласился:

– Постараюсь его устранить.

– Шкип, обследуем эту палку.

– Слушаюсь, Великий! – ответил Драго Исполнительный.

Какое-то время «Секира Драгомира» неслась вдоль необычного, облепленного сугробами снега, ледяными желваками и бугристыми каменными наносами «шеста», пустив в ход весь арсенал имевшейся на борту исследовательской аппаратуры. Потом компьютер доложил о замеченной на «шесте» геометрически правильной конфигурации рельефа, и Палач велел снизиться и присмотреться к этому рельефу, порождённому странно правильными очертаниями бугров и рытвин.

Однако подойти близко к обнаруженному узору на горе осадочных пород с первой попытки не удалось. Как только «Секира Драгомира» приблизилась к «шесту» «Бича», все обитатели корабля почуяли неприятное шевеление мышц тела, вода вокруг странно завихрилась (весь корабль и защитные скафандры морлоков, естественно, были заполнены тёплой водой), Палач сориентировался раньше всех и мгновенно отдал приказ остановиться.

– Что происходит, шкип? – резко спросил Палач.

– Гравитационная аномалия… – растерянно ответил Драго Исполнительный. – Корабль качает внешняя сила.

– Усильте защиту!

– Пытаемся…

– Я вас растворю к драконьей матери!

– Мы не виноваты, Великий…

– Сделайте что-нибудь!

Корабль начал подъём. Стало легче.

– Существует какая-то граница, – высказал предположение Живнюк. – Ниже полусотни длин подходить к «Бичу» опасно.

– Ищите выход!

– Думаю, Великий…

– Медленно думаете, советник! Шкип, что с защитой?

– Пытаемся усилить потенциал защитных полей.

– Побыстрее, слизняк! Нам, возможно, придётся садиться на эту палку!

– Делаем всё возможное.

Потекли мгновенья, складываясь в интервалы, аналогичные временным интервалам землян под названием «минуты».

Муторное состояние, охватившее всех космонавтов, медленно сошло на нет.

– Мы адаптировали защиту, – доложил Драго Исполнительный.

– Подходим, – коротко сказал Палач.

«Секира» начала опускаться.

Однако через несколько таймов на тела морлоков снова легла вихристая тяжесть, и шкип, не спрашивая разрешения главного босса, вернул корабль на прежнюю орбиту.

– Драконья мать! – выругался Живнюк.

Палач промолчал. Но молчание его было таким грозным, что Драго Исполнительный поспешил объяснить боссу своё решение.

– Есть идея, Великий. Надо охладить воду, и тогда, возможно, внешнее поле перестанет так сильно колебать нашу нервную систему.

– В таком случае надо охладить её до состояния льда, – скептически проговорил Живнюк.

– Всем загерметизироваться! – приказал Драго Беспощадный. – Охлаждайте пересекатель, шкип!

Живнюк хотел усомниться в результативности предлагаемой акции, так как не верил в умственные способности Драго Исполнительного, но потом решил не вмешиваться. В любом случае он получил бы от Палача нагоняй, даже если бы оказался прав. Связываться с ним лишний раз не хотелось.

Неожиданно идея шкипера помогла. Через два десятка таймов температура среды в корабле упала почти до точки замерзания воды, и космонавты испытали нечто вроде эйфории: ломота в костях и мышцах почти прошла, сознание перестало мутиться, вернулась острота зрения.

– Наконец-то! – проворчал Палач. – В изобретательности вам не откажешь, шкип. По возвращении это вам зачтётся.

– Служу Великим! – радостно рявкнул Драго Исполнительный.

– Сближайтесь.

«Секира Драгомира» снова начала двигаться к «шесту» «Бича». И хотя неприятные ощущения вскоре вернулись, к счастью – ослабленные, корабль завис над бугристой снежно-ледяной опухолью. Взорам космонавтов предстала картина сооружения, засыпанного слоем снежно-песчаного крошева и замёрзших газов.