Багдадский вор. Посрамитель шайтана. Верните вора! - Андрей Олегович Белянин

по-твоему, о начитанный и многоопытный. Так вот, наш визирь, вознамерившись захватить эмират в отсутствие истинного правителя, готов открыть ворота Бухары захватчику!

– Вот тут повтори два раза, я чей-то туплю… Какой же Хайям-Кар захватчик, если он весь из себя сплошной шейх и офигенно праведный мусульманин?

На этот раз Насреддин долго и сосредоточенно молчал, тщательно выбирая слова. Как объяснить иноземцу и иноверцу, что в исламском мире сражения и войны между своими естественны, логичны и время от времени даже обязательны? Как признать, что даже в умме самого Мухаммеда нашлись люди, не пожелавшие следовать его путём. Как на пальцах доказать, что каждый мулла, каждый учёный шейх, да и любой праведный мусульманин, совершивший паломничество в Мекку, вправе трактовать Коран так, как ему лично представляется правильным, и единого, общего, бесспорного чтения этого святого текста до сих пор нет!

Ислам – миролюбивая религия? Верно, но любой мусульманин имеет освящённое Шариатом «право на убийство». Разрешено убить за изнасилование, за осквернение мечети или совершить месть по праву пролитой крови.

Ислам – доброжелателен к иноверцам? Верно, но лишь к сторонникам Единого Бога, то есть к людям Писания – иудеям и христианам. Да и то лишь в тех случаях, когда они не «распространяют нечестие». А вот что именно счесть этим самым «нечестием», в Коране чётко не указано. А раз нет твёрдого определения по букве закона, то каждый определяет это сам, и, следовательно, можно всё…

Всевышний повелел человеку быть милостивым, но шайтан всегда напоминает, что милостив лишь Аллах! А люди слабы и слепы как в своей вере, так и в своей жестокости.

– Уважаемый, я буду краток. Законы Шариата прекрасны и совершенны по своей божественной сути. Но мы не ангелы и не в силах соблюдать их все, ибо безгрешен лишь Аллах и его посланник. Так доступнее?

– Примерно как жить по совести или по закону, – понятливо подмигнул Лев. – Если я тебя просёк, то кальянные закроют, танцы живота запретят, пять раз в день групповые молитвы всем народом на главной площади, торговлю с неверными прижмут к ногтю, всех чужеземцев выселят в двадцать четыре часа, а вся полнота власти перейдёт в руки святого человека с чёрным именем?

– Воистину ты прав, почтенный. Но Бухара слишком дорога мне, и я не отдам её Хайям-Кару.

– Кто, ты?! – едва не расхохотался Оболенский, неприятно поражённый слишком серьёзным тоном друга. – Ты не отдашь? Да ты же просто хвастливый болтун, трепло, аферист, обманщик, который даже своего осла и то у меня зажилил! Ты один пойдёшь против толпы оголтелых фанатиков этого психопата?

– Да, – кротко ответил домулло. – А теперь помолчи, пожалуйста, мне надо кое с кем пообщаться.

– Минуточку, тема не закрыта. Ты что, вообще меня ни в грош не ставишь?! Я тут, между прочим…

Ходжа стукнул пятками эмира, и белый ослик резво припустил к торговым палаткам, оставляя позади возмущённо булькающего россиянина и понурившего голову Рабиновича. Тот не любил, когда его хозяева ссорились, но кому были интересны молчаливые переживания умненького маленького серого ишака на фоне таких глобальных проблем? Увы, никому…

– Нет, ты слышал, а? Он в одиночку пойдёт останавливать злого визиря, у которого я так ненавязчиво спёр пару драгоценностей с головного убора. Вроде они у Ходжи, и он их, кажется, ещё не продал. Хотя должен был бы, если собирается начать подкуп стражи с целью не пустить местную религиозную знаменитость в Бухару. А у этого Хайям-Кара, как я понял, собственная армия и куча сочувствующих соглядатаев во всех слоях народонаселения. Если даже тот молодой еврейчик, что прыскал ядохимикатами на эмира, орал, что всё это он делает по благословению Хайям-Кара и своего почтенного ребе. Вот куда, кстати сказать, стоило бы заглянуть, так это в еврейскую общину. Сдаётся мне, здешние ростовщики слишком много знают…

– Вы кого-то ждёте, почтенная ханум? – раздался голос сзади, и, вяло обернувшись, Лев увидел двух стражников, подозрительно оценивающих его с ног до головы.

– Изыдите, искусители, – гнусным фальцетом, абсолютно не подходящим к его массивной фигуре, попросил бывший россиянин. – Я тут мужа жду, а он ревнивый, как Отелло в третьем браке… Увидит вас поблизости – задушит!

– Нас?!

– Меня.

– А-а, ну, храни Аллах, – облегчённо вздохнули слуги закона. – Тогда мы его не очень боимся. Но скажите, откуда вы, уважаемая?

– Из… из Багдада. Приехал… тьфу, приехала позавчера в гости к двоюродной сестре на вареники. А чё не так-то?

– Всё! – Стражники недобро улыбнулись и выставили копья. – Караванов из Багдада не было уже месяц, вареники не мусульманская еда, и вы так похожи на мужчину. Слезьте с ослика, ханум, ибо мы воистину применим к вам недозволенное…

– Облапаете? – не поверил Оболенский.

– Заглянем под чадру, – подтвердили стражи.

– Смотрите, правоверные, как тут честную женщину обижают! – басом проорал наш герой, но сочувствующих бухарцев почему-то поблизости не наблюдалось.

Однако, прежде чем случилось непоправимое, с противоположной улицы от пёстрых торговых палаток быстрым шагом к нему спешила высокая плечистая дева с тяжёлой грудью, в свободном платье и лёгкой чадре.

– Это ваша сестра? – разочарованно спросили стражи, опуская копья.

Ответить Оболенский не успел – прямо на его глазах не сбавляющая хода женщина боднула одного воина в живот, а второму страшно врезала большим коленом в неподобающее обсуждению место. Его ещё называют «причинным местом», наверное потому, что причины почти всех мужских проблем находятся именно там. Но, простите, увлёкся…

– Всё в порядке, почтеннейший? – спросила восточная женщина, взяла под мышки немаленького Льва и, легко сняв его с ослика, опустила на землю. – Вы меня не помните? Ай-ай-ай, нехорошо так быстро забывать друзей.

Бывший помощник прокурора за всю свою жизнь никогда не встречал никого подобного этой широкоплечей богатырше с лопатообразными ладонями и добрейшим сердцем. Спутать её с кем-либо было невозможно, забыть нереально, это имя и это рукопожатие впечатывались в память навечно…

Глава 15

Что? Ребёнок через четыре месяца после свадьбы?! Белла, я, конечно, вампир, но не настолько же идио-о-от!!!

Из черновиков Стефани Майер

– Иридушка-а! – Оболенский радостно и осторожно заключил в объятия самую крупную женщину Багдада с феминистическим креном по фазе, но верную в дружбе и преданную в любви.

– Какими судьбами к нам в Бухару?

– По работе. – Ирида аль-Дюбина столь же охотно пообнималась с героем нашего повествования и кивком головы за спину Льва пояснила: – Мы с Ахмедом теперь честные торговцы хорезмской обувью, тапками, чувяками. Даже палатку свою поставили, а вон и он сам спешит сюда с Ходжой-эфенди и маленькой Амукой.

– Где? – Багдадский вор обернулся очень вовремя, чтобы в самый последний момент увернуться от деревянного меча маленькой девочки, с размаху пытавшейся врезать ему по ноге.

– Мам, можно я его убью?!

– Нет, о солнышко моё… – Богатырша успела подхватить агрессивное чудо с косичками и в пёстром платьице, прижимая к груди. – Как вам