Джихангир-Император. Прошедшее продолженное время - Александр Петров

Ну а мы пока обойдемся без этого. Я уверяю тебя, что долгие тысячелетия пузырящихся валов биоплазмы не предвидится. А что будет потом, один Бог знает.

– А меня вы, значит, отпускаете? Если я приду без джаггера, будут вопросы.

– Ты же им взорвать нас хотел.

– Хотел бы – взорвал.

– Ты струсил? – поинтересовался бельмастый с издевкой.

– Нет! – почему-то стало ужасно обидно.

– Да знаем мы про Рогнеду, – примирительно сказал мой противник. – Боюсь только, когда выйдешь на поверхность, почувствуешь себя полным идиотом. А оттого попробуешь отыграться.

Пистолет и автомат можешь оставить себе. Бомбу мы трогать не будем, только выключим. Джаггеры будут тут. Дай нам сутки. Ты о нас больше не услышишь. Придешь сюда, заберешь свои железки, сделаешь подрыв. Вернешься героем, отчитаешься, жену свою от подселенки освободишь. Станешь князем и правителем, героем на все времена до скончания веков. Все лучше, чем просто сдохнуть.

– Пойдет, – ответил я, стараясь выкинуть из головы все лишнее. – Давайте ваше средство.

Нежить протянула мне металлическую коробочку. Я раскрыл и внимательно рассмотрел ее содержимое.

Это были обыкновенные ампулы, запаянные емкости из стекла, знакомые мне по памяти прошлого воплощения. Слизи на них вроде не было. Да и не могло быть. Биомасса не выжила бы в пропитанном фосфорорганикой подземелье.

Я брезгливо сунул контейнер в пустую противогазную сумку и двинулся к эскалатору.

К концу подьема дыхательный мешок совсем сдулся, реакция в патроне практически закончилась. Вонючее подобие воздуха не давало кислорода. Удушье породило смертный ужас, который не мог одолеть генератор на поясе.

Позволить себе паниковать и дергаться я не мог, эмоции жрали последний запас дыхания, оттого я двигался, выключив всякую рефлексию, безучастный к тому, сколько еще идти и какой ужас меня окружает.

На остатках заряда я выбрался из смертной дыры на невыносимо яркий свет сумрачного дня в затянутом облаками и туманом городе.

Аэросани действительно все еще тарахтели моторами на малом газу, готовые стартовать. Бойцы окатили меня дезраствором, я скинул «ипешку», перепрыгнув в маску ПМК. Никогда раньше воняющий резиной воздух не был так сладок.

– Гони! – закричал я. – Сейчас рванет.

Моторы взвыли, и машина устремилась к набережной. Из экипажа остались всего двое, пилот и механик, рядом со мной сидели «третий» и «пятый». Водитель не стал заезжать в реку, чтобы не связываться с кисельными ухабами и двинулся по Москворецкой набережной, лавируя среди брошенного транспорта. Механик зашивался, переключая вентили и тыкая в скрутки проводов, где периодически пропадал контакт.

– А чего вас так мало? – спросил я у «третьего».

– «Куст» откуда-то сверху притащился, – ответил он. – Серега-техник подхватил от него занозу. Пока с «кустом» бились, парень обратился и почти всю команду заел.

– Ни фига себе…

– Старшой, а чё ты без жаробоев? – спросил «пятый».

– Пришлось импровизировать, – ответил я.

– Смотри, отвечать придется.

– Взрыв все спишет.

– Ну ладно, – ответил зэк.

Время шло, но ничего не происходило. Неужели мутанты сумели отключить таймер?

Значит, все было напрасно. Меня обманули как последнего лоха… Давно я себя не чувствовал нагло обобранным гопниками никчемным интеллигентом.

– Давай налево, – скомандовал я. – На место, где посуше.

– А как же взрыв? – испуганно спросил водитель.

– Блядь, не будет взрыва. Время вышло.

Аэросани свернули к боковому строению Воспитательного дома, в карман между усадьбой и Устьинским мостом…

– Не так что-то пошло? – тревожно спросил «третий».

– Да похоже на то, разобраться надо. Давай локатор ставить.

Тяжеленные антенны разнесли на максимальное удаление друг от друга. Экран загорелся заставкой Windows, а потом включилась программа сканера.

Я выбрал параметры и нажал «старт». Привода завыли и застонали на разные голоса. Пользуясь передышкой, я набил магазин ручницы пулями и воткнул в горло приемника банку картечи.

Картина нарисовалась совсем безрадостная, впрочем, вполне ожидаемая. Огонек бомбы, яркий, как маяк, из-за работы ее генератора опускался все ниже. Слова о том, что заряд останется на месте, было сродни цыганскому обещанию: «Деньги завтра в форточку влетят».

Каким-то образом им удалось зафиксировать экран. Не сработал и спрятанный второй заряд.

«Что мы имеем в активе? – подумал я. – Рабочие тела гнилого монстра тащат бомбу в самое свое логово. Она залита ядом. Надеюсь, потравятся… Они не знают конструкции и могут напороть дров при дезактивации. В пассиве – я остался без зарядов, без джаггеров и точно не смогу добраться до бомб, чтобы их подорвать».

Память вдруг ушла далеко-далеко… Сиренево-фиолетовое пламя в трубке, повинуясь моей воле, меняло цвет, разрасталось в обьеме.

«Ведь умел же я это, – сверкнула быстрая мысль. – Пусть слабенько, по-инвалидски. Но я много тренировался.

В конце концов я трахал Зажигалку. Неужели хоть немного ее умения не передалось мне при обмене энергиями?

А после не было дня, чтобы я не мечтал об этом даре. Так длилось больше века. Неужели это умение потом не проросло, не закрепилось во мне, питаясь силой моего желания?»

«Вспомни, как это было, – сказал я себе. – Сделай. Не пробуй, просто делай».

Перед глазами появилась сфера микропористого стекла. В ее туманной глубине начал разгораться слабый фиолетовый огонек. Он становился то ярче, то тусклей, в зависимости от того, как много я вкладывал силы и насколько удачно попадал в резонанс конструкции.

Но что-то изменилось в окружающем мире…

Открыв глаза, я увидел, как из «третьего» лезут омерзительно шевелящиеся щупальца. И такая же мерзость тянется из кабины аэросаней, уходя за ограду усадьбы, очевидно желая скрытно обойти меня сзади.

Руки подумали быстрей, чем голова. Массомет ударил в мутировавшего смертника. Картечь накрыла бывшего человека и аэросани.

Время сильно замедлилось. Я видел, как расцветают искры горящего металла на корпусе, а тело бойца неспешно разлетается в кровавые брызги.

При этом я не терял связи с созданной воображением картинкой, и страх добавил мне сил. В голове словно слетел какой-то обруч, и заботливо сдерживаемая организмом энергия устремилась на волю.

Последнее, что я увидел, – засияла сверхновой звездой картинка заряда. Тело само подсказало, что делать. Я упал, прикрывая голову руками.

Гулкий, рокочущий грохот пришел из-под земли. А следом раздался непереносимо громкий свист и рев. Яркий свет слепил сквозь закрытые веки. Спине стало тепло, а потом и горячо.