Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим

которые мы можем инициировать, просто их добьют. Кровь тут не нужна. Нужна системная, скучная работа.

Она откинулась в кресле и посмотрела на меня поверх монитора. В её взгляде читалась не просьба, а констатация факта. Специалист давала оптимальное решение. Но во мне под слоем холодного расчёта клокотало иное. С Самойловыми можно было сыграть в бюрократию. С Барановыми — нет.

— Ладно, с Самойловыми разберёмся бумагами, — согласился я, и она чуть кивнула, удовлетворённо. — Теперь о главном. О Барановых. Всё, что есть.

Васильева вздохнула, но её пальцы вновь затанцевали по клавиатуре. На экране поплыли схемы, списки, планы поместий.

— Род Барановых. Ядро — пятьдесят три человека непосредственно на основной территории, их семейное гнездо в охраняемом посёлке «Бор» в тридцати километрах от города. Из них двадцать два — боевая гвардия, остальные — семья либо семейные управленцы среднего звена. В самом Новгороде у них ещё одиннадцать человек: представительство в бизнес-центре «Башня», квартиры в элитном доме на набережной.

В этот момент дверь в кабинет тихо скрипнула, и внутрь бесшумно вошли две фигуры. Сёстры Покайло. Одинаково строгие, в тёмной, не стесняющей движений одежде, с лицами, которые ничего не выражали и при этом запоминались сразу — холодной, отточенной красотой лезвия.

Они встали у стены, слившись с тенью, но их присутствие сразу изменило атмосферу в комнате, наполнив её тихим, готовым к действию напряжением.

— Продолжай, — сказал я. Покайло были здесь к месту.

Да и, в целом, меня уже задолбала слежка этих двух S-ранговых охотниц из «ОГО».

Васильева на секунду замерла, бросив взгляд на вошедших, но тут же собралась и продолжила, будто ничего не произошло. Её голос, однако, стал чуть более отчётливым, техничным, будто она читала доклад перед строгой комиссией.

— Их оборотный капитал защищён диверсификацией и офшорными схемами, добраться до него через стандартные процедуры — задача на годы. Их сила — в людях и репутации. Глава семьи, Эльдар Юрьевич Баранов, держит всё на трёх китах: абсолютная лояльность клана, железный контроль над всеми контрактами Данж-лиги в нашем регионе и неформальный авторитет «старого волка». Он не нападает первым.

— Ага, как же.

— Он ждёт, когда противник совершит ошибку, а потом зажимает его в тиски законными методами, имея в резерве нелегальный силовой удар. Как с вашим дядей, — она перевела дух. — Прямое силовое противостояние с ними, учитывая их ресурсы и подготовку гвардии, оценивается аналитическим отделом как самоубийственное. Плюс ко всему — не совсем законное. Так что год на выигранное против них дело — не думаю, что потребуется больше времени.

— Незаконное? — нахмурился я. — Лейтенант Васильева, у меня, да и у вас, есть подтверждения тому, что они пытались меня убить. Я по закону дворян имею право объявить им войну. Если вы знаете этот закон.

— Знаю, — кивнула та. — За сутки до первого столкновения, но смысл? Вы можете сделать всё куда правильнее!

— Хрена с два, — не выдержал я. — Прямо сейчас. Что мне нужно сделать, чтобы объявить им войну? Только сделать заявку в приложении? Верно?

Ответом был короткий кивок.

— Верно, — подтвердила Васильева, и в её голосе зазвучала отчаянная профессиональная надежда. — Но вы же не станете этого делать! Александр, подумайте. Вы только что получили титул и состояние, пусть и с долгами. Дайте нам время! «ОГО» может…

— Может завалить их бумажками на год вперёд, я уже понял, — перебил я, доставая из кармана коммуникатор. Экран холодно заблестел. — Слушайте, Анна, я ценю вашу работу и поддержку. Но, как говорится, есть нюанс.

Я ткнул пальцем в иконку приложения «Дворянский Протокол» с гербом страны.

— Они пытались убить меня четыре раза. Не бумажками, а вполне себе серьёзными охотниками. И знаете, что самое весёлое? — Я поднял на неё взгляд, пока приложение загружалось. — Если бы я был чуть менее везучим, вы сейчас разбирала бы не их схемы, а моё дело о непредумышленном убийстве и передаче наследства в пользу ближайшего кровного родственника. Им бы оказался, кстати, всё тот же дорогой дядюшка. Цинично, правда?

На экране появилась заставка, затем — иконка Face ID. Через мгновение появилась блокировка, которая тут же разблокировала доступ к приложению. Затем раздался роботизированный голос от какой-то там Алисы:

— Распознавание личности подтверждено. Добро пожаловать, Александр Сергеевич Громов. Хотите найти нужную услугу? Если да, просто продиктуйте! Наша современная система позволяет расшифровать…

Васильева издала звук, средний между стоном и вздохом загнанного зверька. Она обернулась к сёстрам Покайло, ища поддержки. Та, что стояла слева, Светлана, едва заметно покачала головой. Не в смысле «не делай», а в смысле «бесполезно».

Её сестра, Виктория, просто смотрела на мои руки, оценивающе и без эмоций, будто вычисляя траекторию, по которой телефон полетит в стену, если она решит его отобрать.

— Система, — чётко произнёс я, — я, Александр Сергеевич Громов, на основании статей 7–12 «Кодекса дворянской чести и разрешения конфликтов», а также имея на руках вещественные доказательства четырёх попыток покушения на мою жизнь, зафиксированные «ОГО» под номерами… — я бросил взгляд на Васильеву.

— … 447/ДВ, 448/ДВ, 449/ДВ и 450/ДВ, — машинально, скрипящим от напряжения голосом выдала она.

— … имею намерение объявить состояние кровной вражды и тотальной войны клану Барановых, — закончил я.

«Значит, у меня сутки на подготовку. Сначала уничтожу башню, затем пойду в их поместье».

— Вещественные доказательства приняты и подтверждены через подключение к базе «ОГО». Основания достаточны. Пожалуйста, подтвердите биометрией и сформулируйте объявление для внесения в реестр. Учтите, что после внесения изменение статуса возможно только через процедуру примирения, гарантированную «ОГО», либо в случае прекращения существования одной из сторон.

Я улыбнулся в камеру и покрутил башкой, чтобы приложение считало мою биометрию. Васильева же вскочила с кресла.

— Александр! Есть же процедура ультиматума! Вы можете дать им двадцать четыре часа на публичные извинения и выплату контрибуции! Это хоть как-то отсрочит…

— Отсрочит? — переспросил я, глядя, как экран замигал зелёным. — Лейтенант Васильева, они не из тех, кто извиняется. Они из тех, кто, получив ультиматум, за эти самые сутки стянет все резервы и нанесёт удар такой силы, что от моего особняка, который, к слову, ещё не достроен, останется мокрое место. А потом предъявит алиби крепче брони. Нет уж. Пусть всё будет честно. Война так война.

— Вы сводите на нет всю мою работу! — в голосе лейтенанта впервые прозвучала