Оператор - Максим Искатель

не смотрел вокруг. Он смотрел прямо на меня.

— Поздно пришёл, — сказал он сипло.

Я даже застыл на секунду.

— Папа.

— Потом. Снимай нижний контур.

— Какой ещё нижний?

Он с трудом повёл глазами вниз. Под креслом, в кольце платформы, шли три толстых кабеля. Чёрные. Живые. Они держали его в системе.

— Их режь. Справа налево. Иначе нас обоих сожжёт.

Я упал на колено и сунул нож под первый кабель. Тот был горячий, как труба в котельной. Кожа на пальцах тут же пошла волдырями. Я выругался и перехватил плотнее.

Сзади бабахнуло стекло.

Коршунов всё-таки вошёл в зал.

Не один. С двумя серыми.

Он больше не строил из себя статую. Он шёл быстро. Жёстко. Пистолет в руке. Второй рукой держал какой-то короткий блок управления.

— Артём! — крикнул Борисыч. — Он идёт к раме!

— Вижу!

Первый кабель лопнул с треском. Сразу ударил фонтан искр. Второй пошёл тяжелее.

Лиза держала отца за плечи, чтобы его не било о кресло.

— Быстрее! — сказала она.

— Я стараюсь!

Вера срезала одного серого у колонны. Второй сел за пульт и начал бить короткими. Пули щёлкали по железу. Одна прошла над моим затылком.

Коршунов уже был у бокового трапа на платформу.

— Отойди от носителя, — сказал он.

Я даже головы не поднял.

— Подойди и отбери.

Он выстрелил.

Пуля вошла в спинку кресла рядом с шеей отца.

Я вскинулся.

— Ещё раз стрельнешь в него, я тебе кишки на кабель намотаю!

— Он ресурс, — сказал Коршунов. — Ты тоже.

Вот после этого я понял простую вещь: разговаривать больше не о чем.

Я рубанул второй кабель. Он не перерезался сразу. Пришлось драть ножом, как сухожилие. Лезвие скользило. Пальцы жгло. Зато голос внутри сказал:

Освобождение первого носителя — 63 %.

Не прерывать.

— Да кто бы сомневался.

Отец вдруг схватил меня за запястье.

Сильно. Для такого состояния — очень сильно.

— Левый пульт, — прохрипел он. — У него байпас. Через него он замкнёт снова.

Я поднял голову.

Левый пульт стоял как раз у стеклянного кабинета. До него десять шагов и сплошной прострел.

— Вера! — крикнул я. — Левый пульт!

— Вижу!

Она высунулась из-за стойки, дала длинную по консоли. Пули выбили панель. Свет там мигнул, но не сел. Коршунов сработал быстрее. Он всадил в пульт свой блок и экран вспыхнул красным.

Ручное замыкание разрешено.

— Сука, — сказал я.

— Хорошее слово, — ответил Гера. — Очень по делу!

Где-то под потолком рванул кабель. Зал качнуло. Один из верхних прожекторов рухнул на рельсы и засыпал их искрами.

Третий кабель под креслом был самым толстым. Его уже не резать надо было. Его надо было рвать.

Я упёрся коленом в платформу, схватил обеими руками и дёрнул.

Ничего.

Ещё раз.

Кабель только затрещал.

Отец смотрел на меня уже яснее.

— Ключ… — сказал он.

— Что?

— В паз. Под кабелем. Там размыкатель.

Я нащупал под оплёткой узкий металлический зуб. Вставил туда ключ. Повернул.

Третий кабель отскочил сам.

Отец обмяк в кресле. Платформа мгновенно загудела другим тоном. Связка ослабла. Красные линии по полу сменились белыми. Свет стал резче. Чище.

Голос внутри проговорил уже почти спокойно:

Первый носитель освобождён.

Принудительный перенос невозможен.

Выберите режим дальнейшей стабилизации.

— У меня тут перестрелка, — сказал я. — Потом меню почитаю.

Коршунов понял это сразу.

Он рванул вперёд. Без прикрытия. Сам.

Вот это было глупо. Или он просто уже понял, что иначе всё кончится.

Я вылетел ему навстречу у самой платформы.

Он стрелял на ходу. Я ушёл корпусом, пуля содрала кожу на плече. Потом мы врезались друг в друга так, что я почувствовал, как у него под кителем жёсткий бронепласт.

Он работал хорошо. Без суеты. Коротко. Бил в горло, в печень, в сустав. Не любительский уровень. Совсем нет.

Первый удар я поймал на предплечье. Второй он всё-таки засадил в ребро. В то самое, которое уже резанули раньше. В глазах плеснул белый свет.

Я ответил локтем в челюсть.

Он качнулся, но не ушёл. Врезал рукоятью пистолета мне в висок. Я на секунду поплыл. Он тут же полез второй рукой к поясу.

Шприц.

Тонкий. С прозрачной дрянью внутри.

— Да пошёл ты, — сказал я и вбил ему лоб в переносицу.

Шприц ушёл в сторону. Жидкость брызнула на пол. Там, где попало, металл сразу зашипел.

Нехорошая была смесь.

Коршунов всё-таки воткнул мне колено в живот и оттолкнул назад. Поднял пистолет снова.

Не успел.

Отец, который ещё секунду назад висел в кресле тряпкой, перехватил с платформы оборванный кабель и кинул его Коршунову под ноги.

Прямо в лужу той дряни.

Белый импульс ударил снизу вверх.

Коршунова скрутило так, что он выронил пистолет и рухнул на одно колено.

— Хорош, — сказал отец и тут же закашлялся кровью.

Я прыгнул к Коршунову, врезал ему по виску и повалил на пол. Он дёргался, но уже плохо. Я вывернул ему руку за спину и приложил мордой о рельс.

— Лежать.

— Ты… даже не понимаешь… — прохрипел он.

— Так объясни.

— Без первого контура город сядет.

— Сядет кто-то другой. Мне плевать.

— Искажения полезут внутрь. Куполам нужен старый баланс.

— Значит, ты держал моего отца на цепи ради баланса?

— Ради выживания.

Я прижал его сильнее.

— Не рассказывай мне про выживание.

Он вдруг засмеялся. Сухо. Через кровь.

— Ты уже в том же месте. Смотри на себя. Стоишь у узла. Держишь носителя. Решаешь, кого пустить в систему. Ещё шаг — и ты будешь делать то же самое. Только вместо меня.

Вот это он зря.

Я бы ему и так врезал. После этой фразы — с удовольствием.

Но сверху снова посыпались серые. Резерв у Коршунова был длинный. Двое шли по балкону. Ещё трое с дальнего прохода. Один тащил какой-то короб с проводами.

— Они тащат резервный замыкатель! — крикнул Борисыч.

— Отлично! — рявкнул я. — Только этого не хватало!

Вера отступила к платформе. Магазин у неё, похоже, был уже предпоследний. Гера сидел за рельсовой тележкой и стрелял коротко, зло и очень обиженно. Лиза помогала отцу слезть с кресла. Тот держался на ногах еле-еле. Лицо серое. Глаза живые.

— Артём, — сказал Борисыч. — Уводи их вниз!

— Куда вниз?

Он ткнул пальцем под платформу.

— Там сервисный лифт. Он ведёт к нулевой шахте! Я прикрою!

— Один не прикроешь!

— Уже прикрывал!

Тоже верно. С характером он не менялся.

Отец поднял голову.

— В шахту надо, — сказал он. — Здесь нас дожмут.

— Ты идти сможешь?

— Не могу. Но пойду.

Вот это уже был мой отец.

Я сорвал с Коршунова поясной ключ и короткий чёрный модуль доступа. Потом ударил