Особняк №13. Страшные друзья - Сабина Больманн

наблюдал за тем, как играют другие. Потом настала его очередь. Противник, дружелюбный пожилой господин, расставил фигуры на большой доске и передвинул свою пешку на две клетки вперёд. Страхман взял слона и поставил его туда, где было свободное место.

– Но вы не можете так пойти! – удивился соперник. – Слон ходит только так или вот так.

– Слон лешего ходит, как захочет. На то он и слон лешего.

– А как же правила? – вмешался один из зрителей.

– Леший терпеть не может правила! Бр! И слон лешего тоже!

На этом игра закончилась.

* * *

Теперь дедушка Страхман стоял перед маленькой церковью. Его привела сюда Оттилия, выяснившая, что здесь проходят репетиции хора.

– Тут вы точно найдёте друга, – сказала девочка. – Когда люди вместе поют, у них появляется что-то общее и это связывает их.

– Леший не поёт!

– Ну а вы хотя бы попробуйте!

Оттилия ободряюще кивнула, и старик неохотно вошёл в церковь. Перед алтарём уже стояли несколько человек – участники хора. Руководитель сидел за пианино.

– А, новый певец? Чудесно! Добро пожаловать! – приветливо сказал он.

– Бр! – ответил дедушка Страхман.

Хормейстер улыбнулся:

– Похоже, у вас не сопрано!

Руководитель хора должен был делить участниц и участников на группы, определяя, у кого какой голос: сопрано или альт, тенор или бас. Дедушка Страхман разговаривал низко.

– Сам ты сопрано! А леший ничего не спёр! – гневно пробасил старик и, схватив какую-то книгу, треснул ею хормейстера по голове.

Певческая карьера дедушки Страхмана закончилась так же быстро, как и шахматная. Какие-то мужчины, тенор и бас, выставили его за дверь. Ещё один шанс обзавестись друзьями был упущен.

В клубе филателистов леший бросил марки с изображением цветов в мусорную корзину. Он разозлился, потому что ни на одной из маленьких картинок не было его любимых сорнячков.

Оттилия не сдавалась. Она привела старика к соседям, которые искали дедушку или бабушку «напрокат», то есть приятного пожилого человека, готового посидеть с малышом.

– Вы любите детей? – спросили Страхмана.

– Нет! – отрезал он.

Оттилия вздохнула, держа в руках свежеиспечённый гугельхупф.

– С вашим дедушкой нелегко, – сказала она чуть позже, когда они с Му встретились в переулке.

– С нами со всеми нелегко, – уныло ответил он, пожав плечами. – Искать друзей – очень утомительное занятие.

– Я знаю, – с жаром ответила Оттилия.

У неё самой было гораздо больше времени на поиск друга, чем у Страхманов, тем не менее до их появления она оставалась одна. Одна со своими книгами. В какой-то момент она захотела сказать Му, что «припасла» себя как палочку-выручалочку для того, кто не справится с заданием, но решила всё-таки промолчать. Уж он-то, этот мальчик-олень, наверняка себе кого-нибудь найдёт. Ведь он самый очаровательный дилльдапп из всех, кого она знает.

Когда они остановились перед домом № 3, гугельхупф был ещё горячим и издавал восхитительный аромат.

– Занавеска пошевелилась, – процедил Му сквозь стиснутые зубы. – За нами наблюдают.

Оттилия кивнула. Она никогда особенно не любила разговаривать с незнакомыми. Да и со знакомыми, если честно, тоже. Но рядом с Му девочка чувствовала себя увереннее. Они подошли к двери и позвонили.

– Здравствуйте! – храбро крикнула Оттилия. – Кто-нибудь дома?

Ответа не последовало.

– Мы принесли гугельхупф, чтобы вас поприветствовать. Это такой кекс, – добавил Му.

Оттилия тихонько засмеялась:

– Все люди в наших краях знают, что это такое. Только вы не знали.

Они постояли ещё немного, но по-прежнему ничего не происходило. Вдруг Му насторожился:

– Я слышу! Там, в доме, будто бы кто-то хлопает крыльями.

– Может, летучие мыши на чердаке? – предположила Оттилия.

Подождав ещё минуту, ребята поставили кекс на коврик перед дверью и ушли.

* * *

Убедившись, что поблизости никого нет, Шмыг и Роланд подняли одеяло с завёрнутым в него кладом над парапетом небольшого мостика и вытряхнули все кубки и медали в парковый пруд.

– Как здо́рово они бултыхнулись! – радостно засмеялась девочка-привидение.

Её приятель тоже улыбнулся. У мальчика кольнуло в животе при мысли о том, что отцу очень сильно не понравится его поступок. Но в то же время он почувствовал себя непривычно свободным, и это было приятно. Шмыг заметила, как изменилось его лицо.

– У тебя внутри как будто бы что-то щиплет и чешется? – тихо спросила она.

Роланд кивнул.

– Ну так это же хорошо!

Дети перегнулись через перила и посмотрели вниз. Лучи солнца пронзали воду, заставляя металл таинственно поблёскивать на дне прудика.

Когда приятели вернулись в свой переулок, Шмыг взяла Роланда за руку, а вторую ладонь положила себе на макушку. Потом она закрыла глаза (они сейчас были прекрасно видны) и сосредоточилась на событиях последних двух часов. Мысленно шаря у себя и у Роланда в голове, Шмыг находила там картинки: мост, пруд, мешок с сокровищами – доставала их и выбрасывала подальше.

– Чисто! – наконец объявила она, удовлетворённо кивнув.

– Что чисто? – удивился Роланд.

Шмыг улыбнулась. Сработало!

– Теперь можно начинать искать сокровища, потому что мы оба забыли, что они… Где они?

Роланд пожал плечами и засмеялся:

– Понятия не имею!

Ребята, довольные собой, уже готовы были отправиться на поиски сокровищ, когда из белой гостиной дома № 17 донёсся гневный вопль. Ворона, приставленная шпионить за Страхманами, к счастью, не слышала этого крика, потому что была по уши влюблена и ни о чём не думала, кроме как о своём «коллеге-шпионе», сидящем на крыше третьего дома.

* * *

Этой ночью, как и прошлой, Му не спалось. Неудивительно. Он знал, что охотничьи трофеи Егеров долго будут стоять у него перед глазами. Мальчик-олень сел у окна и стал смотреть в тёмный переулок.

Несколько минут он наблюдал за мотыльками, которые порхали в свете фонарей. Потом заметил какую-то фигурку: маленький человечек в чёрной накидке торопливо шагал, подняв плечи. Похоже, возвращался из парка. Судя по росту, это был ребёнок.

Му, не раздумывая, решил действовать. Крадучись вышел из комнаты, спустился на улицу и проследил за таинственной фигуркой. Она исчезла в доме № 3. Значит, он был прав: там действительно жил ребёнок. Только что этот ребёнок делал один на улице среди ночи?

– Странно, – пробормотал Му.

В этот момент шпион, сидевший на крыше третьего дома, разинул клюв и каркнул. Глаза дилльдаппа испуганно расширились.

– Они как мы, – прошептал он, и его сердце радостно подпрыгнуло.

Таких оглушительных «грома и молнии» переулок, наверное, ещё не слышал. Настоящие гром и молнию Шмыг, пожалуй, даже любила, но то, как ругался отец Роланда,