Танец теней - Гурав Моханти

жизнь в Магадхе, его мечты и надежды далекой мелодией зазвучали в голове, но все их перекрыло иное обещание. Я нареку тебя своим Лотосом Благодати.

– Я помню, – спокойно сказал Дантавакра, швырнув в море царевича, которого он поклялся защищать.

III

Какое-то размытое движение привлекло его внимание. Мимо промелькнули две фигуры мандаринового цвета. Стоящие на другой стороне палубы Близнецы, должно быть, стали свидетелями того, как Дантавакра нарушил свой Вачан. Ачарьи безмолвно прыгнули в воду, как дельфины, возвращающиеся на глубину.

Мати подбежала к Дантавакре и, чуть не врезавшись в перила, уставилась на море. А затем повернулась и спокойно, хоть и озадаченно глянула на Дантавакру. Вооруженные алебардами солдаты направили оружие на ракхджая.

– Ты будешь повешен за это, Данта. Или с тобой сделают что-нибудь похуже. Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, что он сможет доплыть обратно.

Дантавакра опустил руки.

– Со сломанными пальцами – не сможет.

На ее незаданный вопрос он так и не ответил, с удовольствием наблюдая, как мелькает в волнах голова Сахама Дева, и искренне надеясь, что Близнецы не успеют до него добраться, но они все же успели.

– Ну, вот и все. Теперь ты… – Она резко замолчала.

Тишина казалась звенящей, как колокол. Дантавакра, нахмурившись, повернулся к внезапно замолчавшей Мати и увидел, что ее кто-то взял за руку. И, поняв, кто это, он зажмурился. Не от страха. От стыда. Он понял, что не сможет больше посмотреть на это дитя. Ни сейчас, ни потом.

А Мати на нее посмотрела.

Она увидела кровь на юбках Ваури и пятна на палубе по дороге из каюты царевича.

Я нареку тебя своим Лотосом Благодати.

Мати подняла взгляд, встретившись с ним глазами, и горе и вина наотмашь ударили его, но с того мимолетного момента, когда она чуть приоткрыла рот и в глазах ее вспыхнул огонь, он понял, что Мати отравлена тем же ядом издевательств.

И моряки тоже поняли это. Те, кто уже вскинул мечи и алебарды, отвели их в сторону. Асанка подошла к Ваури и позвала ее за собой.

– Что прикажете, капитан? – спросил первый помощник.

– Развернуть корабль, и пусть ветер надует паруса! – крикнула Мати.

Но первый помощник шепнул:

– А как насчет Рыжего Ордена, капитан?

– Они на многое способны, Сада, но крыльев у них нет.

– Прекрасно, капитан.

Мати повернулась к перилам, разглядывая Близнецов, поддерживающих на плаву визжащего Сахама Дева. А затем она, должно быть, увидела в море что-то еще, потому что она внезапно подняла руку и повернулась к команде:

– На этой палубе случилось слишком много зла, и это все, что мы скажем тем, кто здесь не был. Сейчас начинается ваше настоящее путешествие, путешествие под эгидой Бога Бури, а не тех ложных языческих богов, которым поклоняются сухопутные. Бог Бури – недобрый Бог, но он предсказуем. Его можно узреть. Его можно почувствовать в своих костях – в отличие от Спящей Владычицы Кораллов, Богини Океана. Она – невидимая, неслышимая сила, которая заботится о нас, даже когда спит, и мы будем вечно благодарны ей за это. И сейчас я желаю отдать ей дань уважения. – Она перегнулась через перила и медленно провела кинжалом по ладони. Хлынувшая кровь потекла в море, как темное подношение.

И вслед за нею все остальные моряки, все до единого, будь то вахтенный, лодочник, плотник или даже корабельный юнга, все они пришли на эту церемонию, все они подошли к перилам, протянули ладони и подарили свою кровь Богине Океана. Или скорее ее пророкам – нефритовым акулам, чьи изумрудные плавники резали серое море вслед за кораблем, и сейчас они жадно хватали пастями алое подношение, принесенное им командой «Золоченого Льва».

– Так поднять паруса, морские волки! – приказала Мати.

Близнецы все кричали из воды, требуя прислать за ними лодку, но «Золоченый Лев» уже развернулся к ним кормой. Мати взобралась на бочку и приказала:

– Танал, выкати ту бочку эля с клеймом льва, и я требую, чтобы к вечеру она полностью высохла. Мы начинаем заново! – Матросы радостно заулюлюкали. – Эй, на парусе! Три румба от левого борта по носу!

– Есть, капитан! Куда мы направляемся?

– В Древесные города. В конце концов, мы ведь должны попасть на Конклав.

Дантавакра, раскинув руки, все так же смотрел на море, в водах которых «Золоченый Лев» оставил троих своих пассажиров. Он разглядел, как там, вдали, обезумевшие от боли человеческие фигуры переплелись со скользящими в глубине медно-зелеными силуэтами. Вот они несколько раз перевернулись вверх-вниз: становясь то оранжевыми, то вновь зелеными. И прежде чем корабль окончательно развернулся, он увидел, как море взбурлило розовой пеной, потемневшей затем до темно-малиновой, а потом эти испуганные тени погрузились на дно.

И вот сейчас все начнется.

Слабый ореол тонущего в воде солнца таял за «Золоченым Львом», словно тот выплывал из неземного портала. Небеса потемнели до мутно-фиолетового, и лишь на горизонте оставалась тонкая золотая полоса. Ветер взъерошил волосы, и Дантавакра, вскинув голову, увидел силуэт морской птицы, летящей на фоне луны. Но пламя, которое Дантавакра уже был готов принять без малейшего крика – сердце бешено колотилось, мышцы напряглись, и он уже ждал, что огонь обожжет его вены, – так и не пришло.

– Что ты, на хрен, тут делаешь? – резко спросила Мати. – Не надоело здесь позировать?

– Я… я не сгорел. – Дантавакра потер внезапно похолодевшие руки. – Я принял Вачан, что буду защищать царевича, и сам обрек его на смерть. Но я не сгорел. – Он повернулся к Мати. – Почему? Я нарушил Вачан. Нарушь Вачан – и ты сгоришь. Это известно всем. Я не понимаю. Ведь царевич не мог выжить.

Выражение лица Мати изменилось, словно она что-то вспомнила, и она расхохоталась.

– Так ты и был тем самым ракхджаем.

– Возможно. А что вы имеете в виду?

– Ты никогда не брал Вачан, Данта. Они обманули тебя и заставили в это поверить. Намин, который должен был принять клятву, был… скажем так, занят мной. Посмотри на это иначе. Удача благоволит дуракам, а?

Дантавакра вспомнил, как надо дышать, и повернулся к ней.

– Вы хотите сказать, что я не умру! Я не умру! – выдохнул он. – О Яма! Подождите. Вы взяли Вачан? Я не понимаю.

– Неважно, – пробормотала Мати, а затем, перегнувшись через бортик, наклонилась вперед, разглядывая расстилающееся позади море. – Все, что там было, уже сожрано нефритовой акулой. Значит… – Мати поджала губы, – ты выбросил Сахама Дева за борт, несмотря на то что знал, что Вачан сожжет тебя изнутри.

Дантавакра потрясенно покачал головой:

– Я… Думаю, да.

– О, проклятые приливы!

– Что? В