Бессердечный принц. Раскол - Яна Мелевич

Ее взгляд вновь полыхнул от игры света и магических искр, что зажглись в глубине темных зрачков. Я, слегка завороженный прекрасным зрелищем, на мгновение потерял нить разговора. А очнулся, когда позади послышались хлопки фейерверка. Наваждение прошло, и в мысли вернулось трезвое зерно.

— Допустим, — ответил я с задержкой и сцепил руки перед собой. — Парня накажут в назидание остальным, да и народ успокоится. Потом Евгений тихонько вернется ко двору, если не натворит ничего в ссылке.

— Так не пойдет.

Я прищурился, как только Ева подошла вплотную, и ощутил сладкий аромат, исходящий от нее.

Шоколад? Ваниль? Крем-брюле? Что-то из десертов.

— Ты возражаешь против царского указа?

— Я пытаюсь объяснить тебе, Алекс, чем чревато заигрывание со всеми силами сразу, — откликнулась Ева мягко, но в то же время очень настойчиво. — Нельзя угодить всем. Но две стороны останутся довольны, если Евгений больше никогда не ступит на улицы Петербурга или Москвы.

— Ковен и народ?

— Именно.

— Что делать с графом? И теми, кто прислушивается к его мнению?

Она достала пачку сигарет. Самых обычных, тонких женских. Выудила одну из упаковки и поднесла к ярко накрашенным губам так неспешно и красиво, что я снова застыл. Даже отвлекся от двоякости возникшей ситуации.

До этого я считал, что Ева станет заступаться за нерадивого внучка, а она… Она преследовала свои интересы.

— Моему дорогому мужу давно за семьдесят, Ваше Императорское Высочество, — Ева выдохнула дым и отвела руку с сигаретой в сторону. — Мужской век недолог, несмотря на современные достижения медицины. Сегодня человек есть, а завтра его уже нет. Так бывает.

— А остальная аристократия?

— Получи я необходимые ресурсы на реализацию своих проектов и расширение полномочий Ковена, а также полагающиеся имущество супруга по закону после его смерти, то я бы убедила большинство тех, кто живет за границей, что возвращение капитала в страну — выгодно с коммерческой точки зрения.

— И за ними потянутся остальные, — пробормотал я, и Ева усмехнулась, затем сделала еще одну затяжку.

— Именно.

— О каких полномочиях речь?

— Возможность проводить закрытые заседания суда без вмешательства со стороны властей и особенно Синода.

— Нет.

— Алекс…

— Никакой полной самостоятельности, Ева, — отрезал я. — Я не позволю превратить Ковен в отдельное государство в государстве. Либо вас и дальше контролирует Святейший Синод, либо вы переходите под контроль Военного министерства, но тогда твои сестры станут военнообязанными. Как в Штатах.

Ева поморщилась и недовольно искривила губы. Несколько минут у нее ушло на раздумья, затем она выдавила раздраженно:

— Хорошо. Министерство так министерство. Лишь бы не мерзкая церковь.

— Что ты хочешь расширить?

— Разреши набор из детей от шести лет, — она упрямо посмотрела на меня. — Мои сестры и братья триста лет служат роду Романовых, но, учитывая существующие ограничения, нам сложно заниматься новым поколением.

— Ваше обучение в пятидесяти процентах случаев заканчивается смертью адептов, — сухо перебил я. — Причем в довольно раннем возрасте.

Ева вздернула подбородок.

— Сопутствующие риски. Но не будь нас, кто бы поставил печать в Петергофе? Никто не знает о произошедшем и не узнает, если, конечно, кто-нибудь не проболтается. Через год или два место очистится, нечисть уйдет, а парк вновь откроется для посещений.

Я вздрогнул, крепко стиснул зубы и сжал кулаки до скрипа перчаток.

— Отцу следовало сразу мне все рассказать. А не оповещать по ходу дела, когда оттуда приехал начальник дворцовой полиции.

— Главное, что мы справились. При этом я лишилась шести сестер и их будущего потомства. Согласись, восполнить такую потерю нелегко. На обучение наших адептов уходит больше времени, чем на тех же магов. Но мы живем дольше, не подвержены хаосу и черпаем силу из чистого источника.

— Вас слишком мало, чтобы заменить весь магический ресурс страны, — я дернул плечом.

— Верно, Алекс, мало, — Ева сделала акцент на последнем слове. — И станет еще меньше, если ты не разрешишь нам брать на обучение несовершеннолетних. Хотя бы из детских домов и тех, кого родители добровольно передадут Ковену по коммерческому контракту.

Шумно вздохнув, я поковырял носком ботинка ледяную корку и задумчиво посмотрел снежные насыпи под ногами. Мысли бегали туда-сюда, точно испуганные насекомые, но все они касались слов Евы и ее предложений.

Весьма заманчивых, кстати, предложений.

С возвращением капитала в страну мы бы вышли из кризиса, укрепили рубль, стабилизировали экономику и остановили рост инфляции. Вливание инвесторов позволило бы нам избежать кабальных отношений с Австрией через политический брак с Вильгельминой.

Жениться-то все равно придется. Однако условия договора сильно зависят от нынешнего состояния бюджета. А он и так у нас весь в заплатках, потому что три поколения Романовых жили на грани гражданской войны. Каждые новые потрясения, теракты, бунты истощали без того прохудившуюся казну.

— Никакой агрессивной рекламы и манипуляций с договорами, — предупредил я, когда пришел к окончательному решению. — Узнаю, что твои люди обманывают систему, загоню вас в такое гетто, что сами вымрете. Без церковных казней.

Ева послушно склонила голову.

— Клянусь своим источником, Ваше Императорское Высочество.

— Получишь деньги на развитие и Бесстужевское наследство после того, как я вижу первые результаты.

— Ты не пожалеешь, Алекс.

— Надеюсь, — хмуро ответил я и заметил, как из машины вышла Вильгельмина. Близко она не подходила, но с беспокойством смотрела в нашу сторону. — Мне нужно идти.

— А что с Евгением? — задала интересующий ее вопрос Ева.

В ответ я едко усмехнулся.

— В тайге тоже всякое случается: то медведь загрызет, то нечисть нападет. Первые пять лет будешь номинально распоряжаться деньгами мужа, потом молодого графа объявят пропавшим без вести, оформят ему свидетельство о смерти и передадут все имущество в твое владение. Устроит?

Ева спалила в руке окурок и ссыпала пепел на землю, после чего улыбнулась и показала милые ямочки на щеках.

— Я знала, что с вами легко иметь дело, Ваше Императорское Высочество, — она низко поклонилась, затем выпрямилась и покосилась на Вильгельмину. — Уже можно пожелать счастья или обождать с поздравлениями?

— Пришлешь из Европы открытку к свадьбе, когда поедешь туда с делегацией МИДа на переговоры, — холодно сказал я.

— Как прикажете. Надеюсь, приглашение на скорый бал в силе?

— Без сомнений.

— Прекрасно, — Ева сунула руки