Метро 2033. Отступник - Евгений Шкиль

― Агрессия порождает только новую агрессию, пацанчик, это проверенная временем истина. Надо набраться терпения. Дай им время. Утихает любая боль, уж поверь мне.

Сказав это, шаман, захватив с собой сеть, побрел вдоль берега к набережной, оставив Олега наедине с размышлениями и отвратительным запахом разлагающихся водорослей.

На следующий день Ян, Каур и Олег остановились на северной границе Запретной зоны. Больше провожатых не было.

Олег был одет в камуфляж, по расцветке очень похожий на тот, что носил в Лакедемоне. За спиной у него висел вещмешок, а на плече — автомат Калашникова.

― Хорошо бы еще неделю подождать, — сказал шаман. — Ты не до конца окреп после ранения.

― Нет, — ответил юноша, — потом будет холодно, а мне нужно обустроить жилище.

― Верно. Тогда иди вдоль моря, этот путь безопасен. Где-то через пять-шесть километров выйдешь к Бессергеновке, там и поселишься, — еще раз повторил инструкции Ян. — Радиация в тех местах выше, чем в Таганроге, но у тебя есть запас водорослей почти на три месяца. Еды на первые дни также хватит. Район Бессергеновки — охотничьи угодья Пегаса, а потому крупных хищников там быть не должно. Ну и опять же, он будет за тобой приглядывать. В ноябре, после праздника Осеннего Откровения, мы с Каур навестим тебя. Я захвачу вяленого зурелана и что-нибудь из теплой одежды.

Девушка опустила глаза, не желая показывать слезы, и сжала пухлые губы.

― Спасибо. Надеюсь вас увидеть, — Олег нахмурился. — Хотя я ведь дважды отступник, и значит, дважды заслуживаю одиночества.

― Ты не отступник, — возразил шаман, — ты прозелит. Тот, кто мучительно умирал, а теперь зачат заново и вскоре родится. А когда родишься, тогда поймешь, что делать дальше. В любом случае твое решение будет правильным и свободным. Ты поймешь нечто новое и неуловимое, как звук хлопка одной ладони.

При этих словах шамана Олег невольно вздрогнул, посмотрел на Яна странным взглядом и спросил:

― А что такое звук хлопка одной ладони?

― Это... — Заквасский помедлил, а затем указал в сторону моря, — вот та волна, бегущая к берегу, стремящаяся разбиться о серый песок.

― Почему волна? — спросил парень.

― А почему нет?

Олег пожал плечами, еще раз грустно улыбнулся и тихо произнес:

― Мне пора.

Ян отошел к полузатопленной коряге и теперь ждал Каур.

Он знал, — вернее, ему очень хотелось думать, будто он знает, — что пацанчик обязательно вернется в Таганрог. Как и положено, спустя девять месяцев все родится заново и придется на годовщину битвы с захватчиками, в День павших героев, — именно так теперь именовали праздник Летнего Откровения. А если заглядывать в еще более отдаленное будущее, которое пока скрывалось в непроницаемом тумане, то как знать, быть может, племянник наследует дяде, и тогда связь между двумя общинами вполне можно будет укрепить узами брака.

С губ Заквасского невольно сорвались слова, которые услышал Олег, когда приложил свою руку к памятнику Гарибальди:

― Tu lascierai ogni cosa diletta più caramente; è questo e quello strale che l'arco de l'esilio pria saetta.

И после некоторого молчания он повторил те же слова по-русски:

― Покинешь все ты, вопреки желанья, что ты любил: вот первая стрела, которую извергнет лук изгнанья[7].

Ян глубоко вздохнул. Нужно было придумать метод производства бертолетовой соли, чтобы старые ружья могли сослужить службу юной Нуклеарии.